Амет-хан Султан

На другой день Владимир Лавриненков рассказал о встрече в парке А.И. Покрышкину, с которым вместе учился в академии. Александр Иванович, еще на фронте познакомившись с Амет-ханом Султаном, очень ценил его как боевого летчика. Вдвоем Лавриненков и Покрышкин рассказали генерал-полковнику Т.Т. Хрюкину о том, в каком положении находится сейчас его бывший питомец.

–  Да, сложно складывается жизнь у парня, - в раздумье проговорил Тимофей Тимофеевич.

Генерал- полковник вспомнил, как в 1944 году, восле падения Кенигсберга, у него состоялся разговор с Амет-ханом Султаном. Тогда он приезжал в 9-й гвардейский полк, чтобы вручить его летчикам новые боевые награды. Амет-хан поблагодарил командующего армией за помощь в устройстве своих родителей, рассказал о судьбе младшего брата.

–  Я выясню, в чем там дело в ЛИИ, - сказал Хрюкин Лавриненкову и Покрышкину.
– А вы передайте Амету, пусть через день позвонит мне…

Когда Лавриненков и Покрышкин ушли, Хрюкин вспомнил, как еще в конце войны, когда Амет-хана представили ко второй Золотой Звезде, некоторые высокопоставленные штабные работники говорили ему, чтобы посоветовал молодому летчику изменить запись в пятом пункте личного листка. Крымские татары, как и другие, выселенные в 1944 году народы, тогда были вычеркнуты из истории страны. Более того, делалось все, чтобы вытравить память о них из сознания советских людей. Даже упоминание о крымских татарах было запретным и далеко не безопасным. Амет-хан же в личном листке в графе «национальность» упрямо писал: крымский татарин.

Тимофей Тимофеевич не мог «посоветовать» Амет-хану изменить запись о национальности в личном листке. Он еще раз убедился в благородстве и чувстве долга молодого летчика. В трудный для своего народа час Амет-хан не отказался от него, не скрывал свою кровную связь с крымскими татарами.

«Похоже, дело Амета в ЛИИ застряло из-за этого пятого пункта в летном деле, - вздохнул Хрюкин, набирая телефон института.
– Надо объяснить товрищам, что независимо ни от чего Амет-хан Султан остается дважды Героем Советовго Союза, честным коммунистом, доказавшим кровью преданность Родине в годы войны».

Вмешательство боевых друзей, г полковника Хрюкина принесло своя результаты. Вскоре Амет-хан Султан был зачислен в ЛИИ, который находился в в подмосковном городе Жуковском. Решился си вопрос с жильем. Амет-хан с женой переехали из гостиницы на Арбат. Здесь, в доме № 5 по Скатерному переулку, они получили просторную комнату.

3

Первые дни в Летно-испытательном институте. Закончены необходимые формальности, получен пропуск. В приподнятом настроении знакомился Амет-хан с новым местом работы. Почувствовал себя в родной стихии: воздух попахивал горючкой, на стоянках ревели моторами самолеты. Возле них знакомо, как глухонемые, объяснялись жестами механики.

Одновременно Амет-хан понял, что в институте присматриваются к нему, не торопятся вовлекать в серьезное дело. Похоже, что его боевой опыт, Золотые Звезды Героя здесь не самое главное. Задания, которые поручали, не «вязались» с понятием Амет-хана о работе летчика-испытателя. Их мог, без особого напряжения, выполнить любой «зеленый» аэроклубовец.

–  Садитесь в ПО-2 и отвезите инженера Иванова на соседний аэродром, - говорили Амет-хану.

И он молча поднимал дребезжащий «кукурузник» в воздух, летел. Потом, оказывалось, надо было привезти запчасти с соседнего аэродрома или кого-то перебросить за сто километров…

Смуглолицый, с шевелюрой черных волос, сосредоточенный на каких-то постоянно не покидавших его мыслях, он молча, часами сидел в летной комнате в ожидании очередного поручения. Амет-хан не задавал вопросов руководителям ЛИИ, понимал, что идет проверка его характера, его человеческих качеств. В этом новом мире, в кругу летчиков-испытателей, куда он вступил, были свои понятия об этом, свои традиции. Им важно было знать его надежность как человека, с которым придется не раз делить мгновения между жизнью и смертью. Вот так получилось, что, прежде чем испытывать самолеты, пришлось Амет-хану выдержать испытания своего характера.

Готовясь к новой работе, Амет-хан перечитал много книг о летчиках-испытателях, об их работе. Когда же вблизи увидел свою будущую профессию, понял, что только со стороны она кажется полной неповторимыми и необычными событиями. В действительности труд испытателя оказался заполненным будничной, но необходимой работой.

Шло время. Амет-хан с радостью почувствовал, как постепенно исчезает прежняя к нему настороженность. На какое-то время он стал пилотом самолета известного авиаконструктора Микояна, создателя знаменитых истребителей МИГов-. Потом ему довелось летать на разных типах самолетов, заполнявших летное поле ЛИИ. Летчик, который все годы войны сидел в кабине маленького, юркого истребителя, теперь поднимал в воздух и двух - и четырехмоторые тяжелые воздушные корабли. И eщe почувствовал, что без помощи и поддержке своих более опытных коллег, которые давно здесь, работали, не освоить новую профессию.

–  Испытатель в совершенстве должен летать на всем, что имеет крылья и мотор.
– не раз слышал Амет-хан от известных уже в те годы в ЛИИ летчиков-испытателея Сергея Анохина, Игоря Эйлиса, Леонида Тарощина и других.
– И даже уметь летать на том, что в общем-то не должно бы подниматься в воздух…

Случалось, что более молодые его коллеги пытались расспрашивать Амет-хана о его воздушных боях на фронте. Разговоры эти обычно возникали в ненастные дни, когда испытатели коротали время на аэродроме ЛИИ в ожидании погоды. В такие часы Амет-хан садился в летной комнате у широкого, почти во всю стену, окна и часами глядел на пустые, уходящие к горизонту взлетные полосы.

–  Да что рассказывать?
– отмахивался каждый раз Амет-хан от расспросов.
– Воевал как все. Ничего интересного. Небо в тучах, дождь идет-валялись на нарах в землянках. Очистился горизонт-кружились над линией фронта…

Таким немногословным был Амет-хан Султан до конца своих дней. Услышать от него самого что-нибудь из его богатой военной биографии или испытательной работы было почти безнадежным делом. А если и случалось что-то узить о нем от тех, кто воевал вместе с ним, он смущенно отворачивался.

–  Ну, было такое, - неохотно соглашался Амет-хан.-Только вот Володя Лавриненков тогда и не такое выделывал…

На новой работе о характере и человеческих качествах Амет-хана больше узнавали из его отношения к своей работе. Многим, например, запомнился показательный воздушный бой, который состоялся еще в первый год работы Амет-хана в институте. Как-то начлет Данила Зосим вызвал его и летчика-испытателя Петра Казьмина и сказал

–  Надо испытать маневровые качества двух новых истребителей. Вы оба - боевые летчики. Вам и карты в руки. Постарайтесь драться так, чтобы мы действительно увидели преимущества и недостатки каждой опытной машины.

Полетный лист в планшет, привычно надет парашют и - в кабину истребителя. Особого энтузиазма это задание у Амет-хана не вызвало. Фотопулеметы - не боевое оружие, а Петя Казьмин-не враг, а один из лучших его приятелей в ЛИИ.

Разбег, взлет, и вот оба самолета в зоне. Закружились в карусели. Летнее небо ясное, солнце жарит вовсю, в голове Амет-хана лениво текут мысли; хорошо бы после работы поехать поваляться на пляже подмосковного озера…

Словом, Амет-хан в начале полета не утруждал себя особо, считая видение пустяшным, не требующим больших усилий. И тут неожиданно заметил, что юркий, непоседливый Казьмин жмет его не на шутку, стараясь подобраться сзади со своим фотопулеметом. Амет-хан даже вспотел от мысли: ведь внизу за боем наблюдают его новые коллеги! Пристройся Казьмии к хвосту его самолета, что они подумают? Дважды Герой, ас, а шустрый Петя накостылял в воздухе!…