АН -7

Технически от меня требовалось принять участие в совместных медитациях со жрецами храма и с отобранными для массовки испанскими колонистами Тарквинеи из тех, кого болячка не затронула вообще никак, и смысл был в насыщении эгрегора храма программами здоровых и неуязвимых для этой конкретной заразы биополей. Понятно, что у разных людей они разные, но при совместной медитации раскачивается прежде всего общая составляющая, в которую входит и устойчивость к этой болячке, которую эгрегор и будет потом транслировать прибегшим к его помощи болящим. Паранормал же — в моём лице в данном случае — потребовался ради большей эффективности допрограммирования эгрегора. Фокус тут в том, что эгрегор — он усредняет. Отставших от среднего уровня он стремится подтянуть до него, а превзошедших его — сдерживает, не давая уйти в большой отрыв от "обчества". И если ты штурмуешь где-то там, на переднем крае, то не преодолев его сопротивления, особых способностей не наработаешь и выдающимся паранормалом не заделаешься. А преодолеть его тупо силой даже хорошо тренированный человек может лишь на короткое время — силы-то ведь у индивидуальной человеческой энергетики и у коллективной энергоструктуры несопоставимы. Поэтому для устойчивого эффекта надо наращивать свою силу не абы где, не на основных, а на тех тончайших уровнях, которые и для самого эгрегора предельны — там он и сам слаб, и только там его и можно превзойти, и именно там и осуществляется его наиболее эффективное программирование. Собственно, к этому и сводится устойчивый выход из-под его влияния — выйдя на этот наивысший для эгрегора уровень и нащупав его структуры, закладываешь в него программу, что ты ему отныне не подвластен, ну и отключаешь все прежние подключки к нему, заменяя новыми с куда большей степенью свободы. За один раз этого не сделать, но дорогу, как говорится, осилит идущий. А по мере осиливания нарабатывается и соответствующий опыт влияния на эгрегор, во многом аналогичный влиянию на него лидеров образующего его социума. В религиозном случае таким лидером является верховный жрец культа, который остался в Оссонобе, и до которого в захолустной Тарквинее далековато, и местный главный жрец, не имея собственного доступа в эти сферы, но хорошо зная общие законы биоэнергетики, решил задействовать меня в качестве эдакого своего рода биоэнергетического хакера. Ну, почему бы и не помочь, в благих-то целях?

Был тут, конечно, и осложняющий дело фактор. Я, само собой, глубоко уважаю традиции принявшего нас народа, включая и его религию, строго соблюдаю связанные с ней обычаи, но к числу искренне и истово верующих меня уж точно не отнесёшь. Ну и что я тогда буду транслировать эгрегору, "хакнув" его высший уровень? Я объяснил жрецу и эту проблему, когда отбрыкивался, но помозговав над этим, тот рассудил, что основная-то ведь масса участников верующая, и их вера моё неверие должна пересилить, а если я ещё и отрешусь от своего настроя и буду транслировать эгрегору не свой, а их общий — будет и вовсе хорошо. Строго говоря, так я раньше никогда не делал и гарантировать успеха не мог, но отдельные элементы этого приёма при собственном освобождении от эгрегорных влияний всё-же применял — есть там тонкости похожего плана, связанные с обособлением побеждённой части эгрегора в как бы отдельный и его натравливанием на непобеждённую часть, то бишь трансляции ей "капитулянтского" настроя побеждённой части. Сложно, наворочено, даже для меня с моим опытом на самом пределе ощущалки, но на короткое время — прокатывало. Так что — по аналогии — попробовать было в принципе можно, на чём мы со жрецом и пришли к общему знаменателю. Обсудили, обмозговали, ещё раз всё хорошенько обсудили, сгладили нестыковки — воплощение в жизнь стало делом техники.

О результатах эксперимента мне судить трудно. Только три задуманных нами храмовых медитации мы и успели провести, после чего я погрузился в хлопоты по сборам в обратное плавание. Жрец увидел какой-то ощутимый успех, но прав он тут или выдаёт желаемое за действительное — я не копенгаген. Смертность в храмовой больнице, как я уже упоминал, в самом деле ниже, но так было и до того, и я это связываю с санитарными мерами, с лучшим уходом за болящими, ну и с эффектом плацебо, которого тоже никто не отменял. Повлиял ли как-то наш эксперимент, судить на мой взгляд было рано, поскольку времени после него и до нашего отплытия прошло с гулькин хрен. Тем не менее, вместе с нами Атлантику пересёк и восторженный отчёт тарквинейского жреца верховному, а тот заинтересовался, и мы с ним несколько раз беседовали на эту тему.

При чём тут Наташка? Да собственно, только при попавшей ей не по делу под хвост вожже. Когда мы о тарквинейской эпидемии ей рассказали, то она высказалась, что лучше надо было за переселенцами следить. А я ведь рассказывал, как меня там дохляки эти красножопые раздражали? Ну, я и сказал в ответ то, что думал на сей счёт. А что я, не правду сказал? Как там у Высоцкого? Правильно, если хилый — сразу в гроб. Ну а откуда мне было знать, что у ней за день до того ейная Ленка засопливила? Психанула Наташка, короче, и я у неё сходу фашистом заделался. А тут ещё и эти встречи с верховным жрецом Эндовеллика и предварительная договорённость об аналогичных храмовых медитациях, когда уже италийская эпидемия брюшняка до Бетики докатится. Ну и шила же в мешке не утаишь, и дошёл до неё слух, что мы там вместо того, чтобы в преддверии предстоящей эпидемии брюшняка всех знахарок с их народной медициной мобилизовывать, мистикой какой-то дурацкой занимаемся, и по этому поводу наша биологичка снова психанула. Нет, потом-то она угомонилась, да и Володя её урезонил, но тогда я у неё, всё ещё оставаясь фашистом, заделался до кучи и религиозным мракобесом. Как одно с другим сочетается, это её спрошайте, потому как сие выше моего понимания, гы-гы!

Тем более, что одно другому и не мешает. Верховный что, просто так на свою должность жреческой коллегией избран? Собрать знахарей со знахарками со всей округи и сориентировать их на подготовку к эпидемии он и без наших указивок догадался, едва получив от нас информацию о надвигающейся болячке и о её симптомах, так что бздит и бдит наша народная медицина, и как только — так сразу. Задачу они уяснили, своё дело уж всяко получше нашего знают, и едва ли подготовятся лучше, если их всё время ставить на уши и строить в две шеренги по росту на подоконниках. Раз время есть, то спокойствие, только спокойствие.

— Так ты думаешь, это ты у неё главным фашистом побывал? — ухмыльнулся Хренио, — Чёрта с два! Главные фашисты — это мы с Сапронием и её Володя, а я — ещё и этот, как его? Кровавая… гм… гэба, что ли?

— Гэбня! — я расхохотался, — Кровавая гэбня?

— Точно, она самая! — подтвердил мент.

— И опять из-за этих понабежавших?

— Да, в основном из-за них, но не только. Среди наших людей тоже не так уж и мало подлецов выявилось, когда ко мне поступили жалобы на злоупотребления, и я для их проверки направил тайную агентуру. Вербовщики на местах сплошь и рядом вымогают взятки и пристают с домогательствами к женщинам за выдачу зелёного жетона. Отзываю, арестовываю, кое-кто уже повис высоко и коротко, кто-то всё ещё под следствием. Я-то, конечно, ожидал подобного, но не в таких же масштабах!

— Второй неурожайный год подряд, деваться множеству людей некуда, и всякая сволочь спешит воспользоваться их бедственным положением…

— Вот именно! Наплыв в несколько раз превышает прошлогодний, назад дороги нет, там голодная смерть, и в отчаянии многие согласны на всё. Тут и для порядочного-то человека соблазн немалый, а где же их напастись, столько порядочных? Видел бы ты эти поддельные жетоны прошлогоднего образца, обладателей которых толпами сгоняют в фильтрационные лагеря! Да собственно, вот тебе одна из этих подделок и вот настоящий — сравни и найди, как говорится, десять отличий, — он выложил на стол и пододвинул ко мне два жетона, один из которых на фоне второго выглядел кустарно, но гораздо добротнее тех, что подделывались ближе к концу прошлого года, — Две мастерских мы накрыли на нашей территории и целых пять обнаружили в Бетике у самих вербовщиков. Мало им уже торговли настоящими, они уже и до откровенного мошенничества докатились! За такое — только вешать, невзирая ни на что! Ну, основную массу, конечно — сам ведь понимаешь, что осудить всевозможных сынков-зятьков-племянничков больших и уважаемых людей не так-то легко. Штук пять таких пришлось из-за этого вместо суда просто пристрелить при попытке к бегству из-под стражи, и наверняка они — не последние. И ты думаешь, у Сапрония лучше? Стража фильтрационных лагерей вымогает и домогается не меньше за провод желающих без правильного жетона в обход контрольно-пропускного пункта, и военно-полевые суды завалены работой. У меня полтора десятка тайных агентов спалены при разоблачении и взятии с поличным этой мрази, и их теперь надо переводить на Азоры — во избежание мести им со стороны родни и покровителей осуждённых и повешенных. Ну, до весны задействую их у других границ, где их ещё никто не знает, а по весне буду просить места в лимите переселенцев.

— Сколько попросишь — даже не парься этим. Так Наташка-то из-за чего на вас окрысилась? По идее, радоваться бы должна тому, что сволочь не остаётся безнаказанной.

— Так ведь у этой казнённой сволочи семьи, которые мы высылаем в Бетику как неблагонадёжные. Там и нормальным-то не будут рады из-за голода, а у этих же тут ещё и репутация семей коррупционеров, наживавшихся на их бедах — сам же понимаешь, ничего хорошего их там уж точно не ждёт…

— Зато хороший пример для ещё не пойманной сволочи. Они же заботой о своих семьях себя оправдывают — вот и пусть полюбуются, какую судьбу они им готовят.

— Да я ей так и объяснял, как и Володя, но ты же представляешь эту демагогию гуманистов про слезинку ребёнка и про зло, множащее зло? Сколько слёз пролито из-за них — это уже не в счёт, это УЖЕ свершилось, и с этим уже ничего не поделать, а вот этих новых можно ещё не допустить, и значит, нельзя их допускать.

— Ладно, с тобой и Сапронием всё ясно, он — фашист и солдафон, ты — фашист и кровавая гэбня, а Володя-то ейный тут каким боком?

— А он — наш пособник в этих кровавых делах. В Бетике-то ведь я свою агентуру официальной силой поддержать не могу, и там их силовую поддержку осуществляют его разведгруппы. Ну, немножко и наши тамошние друзья помогают, но этого мало, а палить их нельзя, и девчонок без защиты на всякий случай тоже не оставишь — приходится и его бойцов невидимого фронта задействовать…

Я ведь рассказывал уже о прошлогоднем перелаивании с Миликоном по поводу пресечения иммиграции к нам нежелательных элементов? Говорили мы с ним тогда, если кто запамятовал, и насчёт молодых смазливых баб из таких семеек нон грата, для которых есть и альтернатива депортации взад, если бордельными шлюхами работать согласны. Ну, если ни на что лучшее не сгодятся, как Васкес тогда сразу же оговорил. Учитывая же, по какой он у нас части, нужно ли разжёвывать, что он имел в виду? Правильно, именно это и имел в виду — службу в весьма специфической агентуре, готовой и подсадными утками послужить, а при необходимости, если уж никак от этого не отвертеться, и подол задрать, и ноги раздвинуть — ага, исключительно в интересах службы. Как говаривал Джеймс Бонд, чего только не сделаешь ради Англии! Вот и для ловли той сволочи, безобразничающей с иммигрантами, Хренио их задействовал, потому как смазливая баба не совсем уж нищего вида, но и не слишком тяжёлого поведения — идеальная приманка и для вымогательств, и для домогательств. Провокация, конечно, не самый респектабельный из способов взятия коррупционера за жопу, но как его ещё поймаешь с поличным? А ловить надо быстро, и судить показательно, и вешать публично, поскольку проблема — серьёзная.

Говоря о прошлогоднем наплыве и о текущем, мы разделяем их чисто условно, а реально он как начался в прошлом году, так и не прекращался даже зимой. Правда, зима на юге Испании по нашим-то русским меркам и не зима, а осень, плавно перетекающая в весну, снег только в горах и задерживается, не стаивая сразу же, так что пути из Бетики к нам вполне проходимы круглый год. По зимней слякоти народу шло, конечно, поменьше, чем в прошлогодний пик наплыва, но уже по весне поток набрал прежнюю мощь, обещая к лету переплюнуть и её. Соответствующих этому эксцессов хватало и тогда, а теперь они должны были значительно участиться, отчего наш испанский мент и не мог вырваться с нами ни на ту сторону Атлантики, ни даже на Азоры — сложившаяся обстановка требовала его постоянного присутствия. Так оно, собственно, и вышло. Как мы и ожидали, это лето тоже выдалось дождливым — какой уж тут урожай традиционных культур? Меньше на сей раз повезло и с закупкой африканского зерна — италийские хлеботорговцы хоть и не имели нашего послезнания, но умели сравнивать текущий год с прошлым и складывать два плюс два. В этом году соперничество наших закупщиков с италийскими шло на равных, даже с уступками им, поскольку портить отношения с Римом, срывая его снабжение хлебом, не стоило. Естественно, это не могло не сказаться на объёме наших закупок, не достигшем и половины прошлогоднего. Хотя сказалось-то на нём не только это, но и меньшие поставки зерна Карфагеном. Масинисса — он ведь тоже наших ожиданий не обманул и на Великие равнины в долине Баграды вторгся исправно, а ведь они за последние годы успели уже стать главной житницей Карфагена. Будь год урожайным для Италии — римские крестьяне неплохо поправили бы свой достаток на резко подорожавшем из-за сокращения подвоза из Карфагена хлебе, но и им с собственным урожаем не повезло — нечего продать, самим бы только прокормиться. Хвала богам, в наших амбарах ещё осталась кое-какая часть от прошлогодних закупок, и это смягчало ситуёвину для нас, хотя и не избавляло от проблем полностью. В Бетике же творился полный звиздец. При таком же точно неурожае, как и у нас, там никто не озаботился закупкой зерна на стороне, а ведь поставок зерна римлянам никто не отменял и в неурожайный год. Более того, его принудительные закупки в том же размере по твёрдой цене римляне теперь производили без поблажек в полном объёме — каков бы ни был урожай, зерновое пайковое довольствие Пятого Дальнеиспанского и его вспомогательных войск, не говоря уже о римской администрации провинции, оставалось неизменным. Как перебьётся туземное население — никого не волновало. А дорога к нам давно проторена, и хотя многих мы в прошлом году завернули обратно, но многих ведь и приняли, и никто ещё из них не вернулся обратно, жалуясь на ещё худший голод. Стоит ли удивляться осаждающим вербовщиков и заполнившим до отказа наши приграничные фильтрационные лагеря полуголодным и готовым на всё от отчаяния толпам? Странно было бы при подобных обстоятельствах иное…