Анархист

Караваев, сжимая руль, смотрел в лобовое стекло. «Файл «Видео из кафешки» скопирован 100 %». Кабанов вынул флешкарту.

– Держи.
– передал приятелю.
– Не загоняйся.

Позже Дмитрий сам толком не смог объяснить себе, что толкнуло, еще не просмотрев запись, спросить средство видеофиксации.

– Слушай, Юрий, одолжи регистратор на пару дней?

– Бери.
– Караваев выдернул штекер питания, дернул за присоску.
– У меня провод под панелью, сообразишь с питанием?

– Да уж как-нибудь.

– Придумал чего?

– Пока не знаю.

10

Занавески шевелил теплый ветер, тополиные листья купались в вечернем солнце. Катя прикрыла балконную дверь. «Насажали, умники, в свое время!

– возмущался Дима в июне.
– Озеленители хреновы! Рапортовали наверно, в райгоробкомы: выполнили и перевыполнили! Ля-ля, тополя! Пух в ноздри, почки смоляные в довесок к голубиному помету!» Подумаешь, пару недель пух покружился, почти как снежинки. Зато сейчас пух исчез и во дворе просто сказка - ни шума от дороги, ни пыли... Гоша чихнул в кроватке. Нет, пыль никуда не исчезла, хотя в квартире прибиралась ежедневно. Катя бросилась к сыну. Все в порядке, Гоша даже не проснулся. Катя вспомнила, как выбирали имя ребенку. Дима предложил назвать Игорем.

«Может, по-другому назовем?
– сказала тогда Катя, всматриваясь в выпученный живот.
– Игорь - Гоша. Кошачье имя какое-то!

– У тебя же кошачье, и ничего, всем нравится.
– парировал Дима.
– А он Гошиком только для нас будет, а для врагов - Георгием Победоносцем!

– Каких врагов?
– вздыхая, закатывала глаза будущая мама.

– У настоящего мужчины всегда будут враги!

Вот такой муженек, не поймешь иногда шутит или нет. А вот и он. Слух у Кати и в правду как у кошки - скрежет в замке еле слышный, так, наверно, воры в квартиры забираются. И Дима к себе домой - разбудить сына боится.

– Уже вернулся? Вечерняя смена отменяется?
– Катя обрадовалась. Лишний вечер муж дома побудет.

Лицо у мужа как медальный профиль, глаза из голубых стали серыми, почти как сталь. Такое происходит, когда он на чем-то сосредоточен.

– Что-то случилось?

– Случилось страшное.

Неизменная фраза, потом оказывается, например, что голубь машину испачкал или колесо спустило. Но не с таким выражением лица.

– Колись давай!
– выражение из лексикона бывшего опера, а ныне любимого мужа.

Муж хмыкнул, лицо смягчилось.

– Шухер в городе - похищен большой полицейский начальник.

– И ты переживаешь?
– губы у Кати сами растянулись в улыбке.
– За начальника?

– А то!
– поддержал Дима.
– Гоша спит?

– Спит, все хорошо.

– Я сейчас съем чего-нибудь и уединюсь с ноутбуком. Надо видеозапись одну просмотреть. Собственно, не одну, - уточнил зануда, - там много записей, так что...

– Понятно, ты сегодня не с нами.

Дима перекусил лапшой с котлетами, запил чаем. В этом отношении Кате повезло. Не то чтобы она не умела и не любила готовить, она сама к еде относилась спокойно, а Дима вообще воспринимал пищу как топливо для организма, на вкусовые качества мало обращал внимание. После ужина засел за ноутбук. Катя поглядывала из-за плеча: экран поделен на четыре части, какие-то люди ходят туда-сюда, качество ужасное, что там разглядеть можно? А Дима сидит, глаз не сводит, брови в одну линию, вертикальная морщина «попендикуляром» - умственный крест. «Палочки должны быть попендикулярны!» - цитировал кого-то Дима, занудствуя, про крест Катя сама придумала.

Уже совсем стемнело, она стелила постель, когда услышала из соседней комнаты:

– Вот оно!

Через минуту вошел Дмитрий:

– Я завтра с утра уеду, когда вернусь, не знаю. Будем на связи.

– Понятно.
– Катя вздохнула, почему-то разозлившись на Логинову.

Черный Фольксваген тронулся от знакомого подъезда. Кабанов пересек двор, сел в свою девятку. В верхнем правом углу лобового стекла мигал красный светодиод. Кабанов снял видеорегистратор, остановил видеозапись. Поворот ключа, девятка выехала из ряда автомобилей в двадцати метрах от того места, где несколько минут назад стоял фольксваген.

Вырулив со двора, Дмитрий не спеша покатил по городу. Полдень, мероприятие заняло всего несколько часов. Есть время пообедать и подумать. Кабанов остановился у дома с вывеской «Кафе. Столовая». То ли название кафе «Столовая», то ли «кафе» или «столовая» - вроде для кого как, выбирайте сами. Судя по очереди на раздаче - «Столовая». Это и хорошо - экономнее, а если продукты одинаковые, зачем платить больше.

Дмитрий встал за бочкообразным парнем в синей майке и шортах - помесь гавайской рубашки и семейных трусов. Скошенный затылок, мясистая шея, мышцы спины в напряге, отставленный зад, ноги - окорока. Крепкий парниша, не иначе борец. Парниша повернул голову, искоса посмотрел на подтянутую Кабановскую фигуру. Не борец - болельщик. Глаза мутные, рожа опухшая не иначе от пива, в прыщах и, самое главное, другой у борцов взгляд - уверенный. Болельщик отвернулся, двинул поднос по стойке:

– Солянка есть?

Пока повариха наливала смесь колбасных обрезков в тарелку, Дмитрий читал надпись красными буквами на майке парниши: «Россия - кузница чемпионов!» Ниже шли имена и фамилии: Бикоев, Валиев, Альдиев, Лавоев. Вот по таким чемпионам и складывается образ россиянина у жителей дальнего зарубежья. А лет сто назад в чемпионах Поддубный и Шемякин ходили. Зато сто лет назад Махно также убивал полицейских, только рангом пониже.

Отобедав, Кабанов сидел в машине и вертел в руке телефон. Нажал кнопку включения магнитолы. Ретро FM. Знакомая музыка, голос с легкой хрипотцой и металлическим акцентом: «Ты найди мою потерю, Шерлок Холмс!»

– Ладно, послушаем, что клиент споет.

Дмитрий набрал номер.

– Елена Валерьевна, нужно встретиться. Это срочно.

– Если срочно, подъезжайте к «Фениксу»

– Хорошо, подъеду позвоню.

В три часа дня Дмитрий подъехал к офису «Феникс Трэвэл». Парковка на удивление оказалась свободной. В ряду иномарок веселым мандарином сверкал Сузуки СХ4. Катьке бы такую игрушку, мелькнуло у Кабанова. Он остановил свой карбюраторный пепелац возле японки, набрал номер Логиновой.

– Проходите в здание, я вас встречу.

В холле бдил охранник, при виде Кабанова поднялся со стула, выдвинул челюсть, сдвинул брови: «Аусвайс!» Ага, вот билет на балет!

– Дмитрий Петрович!

По лестнице, цокая каблучками, спускалась Елена Валерьевна в белой блузке, юбка чуть выше колен. Глаза-бриллианты блестнули в сторону охранника. «Ком, битте». Охранник сел на место, словно посетителя и не было. Кабанову снова стало неудобно за свои простецкие джинсы и кроссовки. Хорошо, одежда всегда Катиными и стиральной машинкой стараниями выстирана и пахнет свежестью.

– Пойдемте, - махнула рукой бизнес-вумен, - здесь в холле есть гостевая комната.

Гостей в «Фениксе» встречали достойно: дизайнерский столик, кожаные кресла, кулер в углу, кондиционер.

– Присаживайтесь. О чем вы хотели со мной поговорить?

О многом, подумал Дмитрий, усаживаясь, о бурной молодости, например, о внезапном отъезде.

– Открылись некоторые обстоятельства, - Дмитрий замялся, подбирая слова, - способные повлиять на судьбу вашего бывшего друга. Мне кажется, в прошлый раз вы могли больше о нем рассказать.