Анархист

– Сейчас они связаны с Вадимом?

– Сомневаюсь, у них бизнес, семья, не до авантюр.

– Знаете, - Дмитрий не решился перейти на «ты», не хватало еще увлечься, - как их найти?

– У Артема фирма, погуглите, найдете, - Елена Валерьевна тоже перешла на официоз.
– Сергея, думаю, тоже найти не проблема. А Игорь, опять же по слухам, служит в одной из местных церквей, он совсем не желает ни с кем общаться.

– Их фотографий случайно нет?

– Случайно есть, Дмитрий. Школьные. Приеду домой, отсканирую, перешлю на мыло. Пойдет?

– На мыло, так на мыло.
– Дмитрий закрыл рот, подумав, насколько рискованный ответ после «приеду домой».

Елена улыбнулась, в глазах снова блеснули бриллианты.

В начале 6 часа вечера Кабанов сидел в своем «пепелаце», телефон снова совершал обороты между пальцами. В чем проблема, в чем сомнения, товарищ Дмитрий? Сочувствие, недовольство системой, отчасти схожесть в менталитете с тем Махно из девяностых? Уж во всяком случае не тревога за судьбу господина полковника, славившегося в свое время садическими наклонностями. Что посеешь, то пожнешь. Так что мешает жнеца «слить властям»? Кто он - Нестеров Вадим Александрович? Что, если попробовать составить психологический портрет, раз уж назвался груздем по этой части. Информация о Махно в основном от Логиновой, личности заинтересованной. С другой стороны, незаинтересованных лиц не бывает, вся информация, полученная опосредовано в той или другой мере субъективна. Вот какой портрет психологический выписывается: подросток комплексует из-за роста (знакомая Кабанову проблема, подрос только в 10 классе), начитался романтических книг, вообразил себя героем, спасителем мира. Качалка, мускулы, единоборства. Опять знакомая ситуация, но если Кабанов поступил в школу милиции, надеясь помогать людям, Нестеров пошел другим путем. Прямым как сосулька и соответственно холодным. Таких спасителей человечества во все времена хватало. Брали за шкирку человеков и пинком в светлое будущее. Да, народу нужны вожди, без них народ - стадо баранов, как ни горько это признавать. Историю делали пассионарии, но к светлому будущему революционным путем никому народ привести не удалось. Банальная истина - народ достоин своих правителей, но банальность не отменяет истину, и, продолжая, народ достоин той жизни, которую выбирает. Дорасти должен народ до светлого будущего. Сознание у людей должно эволюционировать в сторону этого самого будущего - тех же банальных идеалов свободы, равенства, братства. В сторону раннехристианских ценностей, если уж на то пошло. Пушки, бомбы, пистолеты имеют смысл, когда значительная часть общества горит желанием изменить жизнь, а утопия о мирном отделении и устройстве образцовой автономии пахнет если не идиотизмом, то уж детской непосредственностью. Однозначно! Кабанов сжал челюсти. Товарищ Нестеров поиграл в идеалиста, сгорел сам, ожег друзей. Артем и Сергей отделались легким испугом, а судьбы Клима и Гария провернулись в пике. Елене пришлось уехать из родного города, женилась уж точно не по любви. Игорь свою жизнь лишил красок.

А что, если все гораздо проще? Телефон скользнул из пальцев на колени, Дмитрий уставился в лобовое стекло. О благе ли народном думали все эти деятели революционных наук или амбиции душу жгли? Да какое дело им было до рабочего или крестьянина, если своими руками ничего не построили, если жизнь видели из окна персонального автомобиля, если руку народу протягивают через полицейское окружение да под защитой снайперов. Один за брата отомстил, другой за свое ничтожное происхождение, третий перестроил без всяких рефлексий - получил тридцать серебряников и доживает совсем не на родине. Какое Нестерову дело было до анархии, до утопии, нигде в мире не реализованной? Пошел бы сразу в священнослужители, если такой честный, хоть авторитет церкви поднял и тому же самому народу мозги вправлял мирным способом. И тот же самый народ на путь истинный мирным способом направлял. Нет, не благо народное таких товарищей волнует! Настоящий Махно свою жизнь за трудовой народ не щадил, потому что сам был частичкой народа. Его насилие оправдано моментом. Тот момент готовился десятилетиями. А возможно найти смысл в насилии Нестерова? В середине девяностых его борьба с системой неотличима от бандитских разборок. С кем он боролся, с опарышами российского капитализма? Картинка в лобовом стекле поплыла перед глазами. А сам? Борец за справедливость, переживатель за обиженных потерпевших. Людям, говоришь, помогать пошел в милицию? Дмитрий почувствовал жар на щеках. А не от того, что в восьмом классе гопота пыталась ограбить и пришлось позорно драпать, а потом еще колени весь вечер дрожали? А потом, уже опером за жуликами бегал, ночами не спал, дрожал то же не от страха и не от переживаний, а от азарта охотничьего! И не думал ни о каком народе, о себе и думал! Как же можно быть нехорошим. А вот так и можно. Всем не посочувтвуешь и тем более не поможешь, да и потуги твои оценят быстрее как слабость и бесхарактерность, еще и наедут: «Почему плохо помогаешь!» Много нуждающихся, а родных и друзей мало. Катя, Гоша, Каравай - вот ради них и надо жить, не изменяя своим принципам. То есть честно и благородно, но в меру. Чтобы самозвеличивание не приносило неприятностей близким. Хватит мечтаь, надо работать. Хочешь быть частным сыщиком, будь им. Значит интересы клиента превыше всего, кроме прибыли. А то что Олег теперь не общается с Нестеровым, это только для мамы. Она же клиент. Убрать Махно, обезопасить сына. Не говоря уж о законной обязанности частного сыщика сообщать о преступлениях куда надо.

Картинка перед глазами обрела четкость, объем. Дмитрий поднял с коврика телефон, сдул пыль, палец нажал на кнопку быстрого вызова.

– Каравай, есть информация по твоему делу.

– Ох, надеюсь, ты меня не просто так вытащил!
– пожимая руку и заглядывая в глаза, приветствовал Караваев.

– Земля под ногами горит?
– оценил видок приятеля Дмитрий.

– Жопа в мыле. И так каждое вечернее совещание.
– приятель надул щеки, пробубнил: - «Что в Москву докладывать будем?»

– Пойдем к тебе в машину, кондиционер включишь.

Понравилась таки Кабанову комфортная иномарка, а вечер выдался душный, липкий.

– Твой аппарат, - Дмитрий показал на медиасистему в приборной панели, - микроэсди читает?

– Само собой.

– Давай посмотрим кое-что.

Караваев нажал кнопку, монитор перевернулся.

– Вставляй вот сюда.
– указал слот.

Кабанов достал из кармана видеорегистратор, вытянул флэшкарту.

– Прибор возвращаю, карточка моя.

Монитор вернулся на место, через несколько секунд Караваев проворчал:

– Мужик какой-то к машине идет. И что? Даже лица толком не разглядеть.

– Еще раз посмотрим, чтобы ты запомнил.

Дмитрий уже разобрался в управлении проигрывателя.

– Теперь давай посмотрим запись камер видеонаблюдения.
– Кабанов сменил флэшку на ту, которая была в его телефоне.

– Вот, смотри на … минуте. Видишь, мужик плечом дергает? Дошло?

Караваев перевел взгляд на частного сыщика. В глазах цельная мозаика без одного пазла.

– И кто этот мужик?

– Тот, которого я сегодня снял на твой регистратор, тот, - интригуя, тянул время Кабанов, - который так примечательно дергает плечом...

– Ну!

– Должен уже догадаться, товарищ капитан!

– Нестеров!

– Молодец, скоро станешь майором!

– Как дела?

Катя посмотрела на мужа. чем-то озабочен, даже выглядит старше, морщины у глаз прорезались. Расспрашивать бесполезно, захочет, сам расскажет.

– Нормально.
– ответила мягко, с улыбкой.
– Надо бы с Игорем погулять.

– Извини, задержался.

Дима вывез из маленькой комнаты коляску.

– Бери деятеля, спускайтесь.

Катя вышла из подъезда с сыном на руках, вдохнула вечернюю свежесть. Жара спала, погода наверно такая как в Туапсе, Дима часто рассказывал про отдых на море. Сама там не бывала, теперь только через год-два соберутся, когда Игорешка подрастет. Катя миновала неожиданно свободные от бабулек лавки, пошла к дороге. Муж, хоть и с коляской в руках, в сумерках напоминал мрачную глыбу: стоял, наклонив стриженую голову, могучие плечи приподняты, бицепсы шарами, кажется, сейчас возьмет и трансформирует старенькую коляску в металлолом.

– Может, тебе отдохнуть, я позвоню, когда надо будет коляску забирать.

Катя положила сына в люльку, подняла глаза на мужа.

– Я с вами пройдусь.

– Не знаю, правильно ли я поступил.
– не выдержал Дмитрий, когда они изрядно отошли от дома.
– Сдал я Махно властям.

Катя была в курсе событий, поэтому знала о чем речь.

– Его снова посадят.

– Сначала следствие по уголовному делу, приговор, четвертак или пожизненное.

– А ты сомневаешься, он или не он?

– Если бы сомневался, не сдал. Сомневаюсь, заслужил ли он наказание. Его еще при задержании омон поломает, затем опера пытать будут.

У Кати мурашки по спине пробежали. Он знает, о чем говорит, сколько лет проработал, сам, наверно, так делал.

– До-настоящему пытать?

– Да, по таким делам не церемонятся.

Катя посмотрела на сопящего Игорешку, тихо произнесла:

– Не нужно ему было возвращаться и ворошить прошлое. Не нужно мстить, так и ему хуже и другим, которые ни причем.

– Вот и я так подумал.
– вздохнул Дмитрий.

– Ладно, пойдем домой, мне надо еще поработать по этому делу, остальных анархистов поискать в сети, в лицо знать на всякий случай.

Как ни старались не шуметь в подъезде, подъем коляски по лестнице разбудил Игоря. Ребенок захныкал, Катя нахмурилась.

– Давай все-таки в подъезде коляску оставлять, никто ее столетнюю не возьмет, а мы на прогулки ходить сами будем.

– Завтра цепь и замок принесу, чтобы к трубе присобачивать.