Андрей

– Вот и мы, - радостно произнес он, выставляя вперед пакет.

И не гадай – пиво и что-нибудь еще, более крепкое.

11

Знаете, что было самым смешным?

То, что я был рад приходу Насти.

Вообще, странная хрень, только тогда я это начал понимать - она мне нравилась. Даже более того.

Наверное, я трус - я хотел, чтобы они ушли, вернее - чтобы Настя ушла.

– Привет, - говорю, скорее, в адрес Насти, нежели Санька, а внутри все так и трясется, страшно, что услышат предательское дребезжание в голосе.

– Привет, - отвечает она. Мимолетно так, безразлично.

Внутри сразу все опустилось.

Упустил я свой шанс, упустил.

– Ты что такой убитый?
– проговорил скороговоркой Санек, снимая бо-тинки и примеривая, куда пристроить пакет.

А я все украдкой смотрел на Настю, которая хоть и зашла, но не торопи-лась раздеваться.

– На, держи, - Санек протянул мне мешавший ему пакет.

Чьи так носки воняют? Мои или Санька?

– Чего серый такой?

– Да голова болит, - честно ответил я, разглядывая содержимое пакета.

А там был стандартный набор нашенский. Про пиво я угадал, но то, что он еще и принесет пузырь водки, стало для меня новостью. Я ожидал бутыль портвейна.

– Вон, урод - орет и орет, - говорю и показываю большим пальцем куда-то вверх.

Поворачиваюсь к Насте, спрашиваю:

– Так и будешь с-стоять?

Стараюсь говорить непринуждённо, да голос, …, мой снова предательски дрогнул.

Настя лишь посмотрела на меня, поправила волосы и стала расстегивать молнию на куртке, мерно жуя свою жвачку.

Как будто я в цветник попал - такой аромат пошел! Совсем не терпкий и совсем не насыщенный, легкий-легкий!

– Да и хрен с ним, пусть… - голос Санька откуда-то издалека возвращает в реальность.

До меня как-то не сразу дошло, что говорит он о соседе, я уже как-то и позабыл оправдание своей растерянности.

– Есть закусь-то? – проговорил он и, обхватив меня обеими руками, при-поднял в воздух на несколько секунд, заставив вспомнить прошлое. Саня еще в школе так обожал делать, когда борьбой увлекался. Настя улыбнулась, и сра-зу как-то стало проще.

Мы прошли в комнату. Барсик, мирно спавший в кресле у стола, ушел в другую комнату, на мою кровать лег. По барабану ему кто там припёрся, лишь бы ему не мешали.

Я принес стопки и стаканы, поставил на стол нарезанные помидоры и колбасу. Мы уселись справлять вечер. Мне вдруг сделалось хорошо и тепло. Даже скотина сверху как-то успокоился.

– Это - за встречу, - произнес Санек. Типа, тост торжественный.

Я не стал ничего говорить, просто выпил.

Завязать разговор - труднее всего, по крайней мере, для меня.

Хоть убейте, никогда не знаю, о чем говорить. Все темы кажутся глупыми и неуместными, и любое слово, сказанное невпопад, рушит и без того хрупкую атмосферу. Но вот налита и выпита водка, вдогонку ей - пиво. А ему вослед – закуска, принесенная из холодильника простая еда.

В желудке зажгло, по телу разлилось тепло и в голове стало как-то легко, и кажется, что все проблемы где-то позади, все прекрасно, невинная шутка вызывает всеобщее веселье. Не потому, что она смешная, а потому, что так проще, все ждут друг от друга действия, и смех в этом случае объединяет лю-дей.

Правда, от меня вы такой шутки никогда не услышите, не понимаю я в этом ничего.

Потом обычно начинает завязываться простой, не обременённый услов-ностями разговор. Как дела? Что делаешь? А это как?

Если честно, пить я не любил, да и не пил почти. И не думаю, что алко-голь - это способ выражения собственной крутизны. Многие говорят, что в пьяном виде можно узнать человека, таким, какой он есть. Узнать его при-вычки и настоящее отношение к людям, типа, все барьеры водка смывает и человек говорит то, что думает. Даже поговорку придумали: «Что у трезвого в уме, у пьяного на языке».

Бред все это - и как хотите ко мне относитесь. По мне, так в каждом из нас живет демон, или, если хотите - добрая и темная сторона, между которы-ми идет постоянная борьба. Как в «Звездных Войнах». И выпивая водки или чего-нибудь другого, человек просто открывает дверь гаду, выпуская его на-ружу. А тот начинает творить, выставляя все свои низменные желания за же-лания человека, стараясь захватить его личность.

Таким был мой папа, да и других таких полно. Иначе, как объяснить та-кую фигню, что многие люди не помнят, что творили в пьяном виде. Вот у нас был дядя Толя в доме, спокойный мужик, добрый, ветеринаром работал, ну, выпивал понемногу, как все. А потом и не заметил, как спился и в пьяном угаре убил жену, и сам не помнит как. Милиция пришла, а он сидит, плачет и спрашивает, кто это сделал. Короче, кончилось тем, что он в психушке пове-сился. Честно вам говорю.

И еще одно - все алкоголики, со временем, начинают быть похожими друг на друга. Например, наши алкаши - все на одну рожу. И не потому, что я так думаю. Они действительно похожи, тот же взгляд, то же выражение лица, те же привычки. Думаю, не надо объяснять, кто победил у них внутри. По-этому и не люблю я ни водку, ни пиво, ни тому подобную хрень.

Если человек нормальный, ему не нужны никакие стимуляторы действия. Со временем и так все придет, а короткий путь - тот, что предоставляет алкоголь - только кажется более простым, а на самом деле ведет в никуда, причем очень быстро, так быстро, что и не заметишь, как окажешься на скамейке возле нашего подъезда. Сначала пиво для завязки разговора, затем без пива невесело, а дальше: «Пойдем туда, там пиво будет» - и больше ничего и не надо слышать.

Именно это я и начал, вернее попытался начать гнать после второй вы-питой стопки. Не знаю зачем, но меня понесло.

– Мираж все это, - говорю.

– Чего? – спросил Санек, улыбавшийся до этого.

И Настя - ее выражение лица ясно говорило: «Что за бред ты несешь?» Смотрела она на меня то ли с удивлением, то ли с презрением.

Неловко так стало.

– Это… Кислый… - заговорил Санек, выковыривая спичкой кусок колба-сы, застрявший в зубах, - …по подъезду тут ходит, лампочки собирает.

Все, и я, в том числе, дружно прыснули от смеха.