Ангел

– Нора, давай не будем об этом.

– Что ты имел в виду насчет «Рад слышать, как ты и Уесли перешли к более тесным отношениям»?
– спросила Сатерлин, напрягая ее замечательную память.

– Ты собираешься спать с подростком сегодня. Да? Или это была шутка? По тебе никогда не поймешь, - неловко поддразнил ее Зак.

– Да. Обучаю нового сабмиссива. Сессия будет довольно обстоятельной, - сказала она самым фальшивым легкомысленным тоном.

– Ну, - Зак начал и остановился.

От этой паузы желудок Норы стянуло в настолько тугой узел, что боль стала нестерпимой.

– У Уесли есть подруга. Она немного старше его.

Нора сглотнула.

– Кто она?
– спросила Нора, стараясь не позволить боли и гневу просочиться в ее голос.

– Вроде сказал, что ее зовут Бриджит. Она секретарша отца, по-видимому.

– Бриджит?
– повторила за ним Нора, фыркнув с возмущением.
– Звучит, как недоразвитая идиотка. Я еще не встречала женщину по имени Бриджит, которая умела бы читать.

– Это же не скрытая ревность в твоем голосе, нет?
– спросил Зак.

Где-то на заднем плане послышался женский голос. Сатерлин услышала тихий скрип матраса и поняла, что жена Зака, Грейс, вернулась обратно в постель.

– Нет, - сказала Нора.
– Конечно, нет. Они спят вместе?

– Боюсь, тебе придется самой спросить его об этом. Думала о том, чтобы ответить на его звонок в следующий раз, когда он позвонит?

Нора кивнула и вспомнила, что она и Зак болтают по телефону.

– Я подумаю об этом. Сорен хочет, чтобы я сделала это. Он думает, что мне нужно примириться с моим прошлым.

– Тогда я скажу то, что никогда бы не произнес в своей жизни - я полностью согласен с Сореном.

Нора грустно рассмеялась.

– Так, Грейс хочет с тобой поговорить, - сказал Зак, и она услышала, как он шепчет что-то и передает трубку.

– Нора? Ты в порядке?
– послышался четкий голос с уэльским акцентом на линии.

– В полном. Я всего лишь флиртовала с твоим мужем, пока тебя не было.

– Не могу винить тебя в этом. Он выглядит довольно мило сегодня ночью. Даже не могу рассказать, во что он одет, потому что на нем нет ничего, - поддразнила Грейс, и Нора, наконец, улыбнулась, настоящей искренней улыбкой.

– Ты издеваешься надо мной, Грейс, - ответила Нора, впечатленная.

Она все еще не могла поверить, как хорошо относилась Грейс к ее продолжающейся дружбе с Заком. Наверное, помогал в этом разделяющий их океан.

– Мне кажется, ты могла бы стать отличным садистом. Я одобряю.

– Я действительно хочу встретиться с твоим таинственным священником.

– Тогда устроим вечеринку на четверых в следующий раз, когда вы с Заком будете в Штатах.

– Отличная идея, - сказала Грейс, перед тем как пожелать спокойной ночи.

Нора отключилась и бросила телефон обратно в сумку. В течение долгого времени ее невидящий взгляд бесцельно бродил по комнате.

Уесли... подружка? Старше его? Секретарша отца?

Стоп, подумала Нора. Из того, что сказал ей Уесли, его отец работал в качестве тренера на конной ферме. Тренеры лошадей имели личных секретарей? А прекрасные молодые мужчины, которые могли заполучить любую девушку, встречались с женщинами постарше только ради одной цели - секса.

Нора услышала стук в дверь. Повернув голову, она увидела Гриффина, стоящего в дверном проеме, практически обнаженного, только в темно-серых боксерах.

– Я собираюсь пойти проверить Мика, окей? - сказал Гриффин.

Нора смутно вспомнила о приказе Микаэлю оставаться в своей комнате в течение всего дня в качестве наказания за то, что он не сделал абсолютно ничего плохого с момента прибытия к Гриффину. Нужно было, чтобы он делал хоть какие-то ошибки, или у нее не будет повода, чтобы его наказывать.

– Ага, - сказала Нора, встав с кровати.

– А потом я собираюсь связать его и оттрахать, - сказал Гриффин, видимо решив испытать свою удачу.

– Ага, - снова сказала Нора, кружа по комнате.

– Охренеть.

Гриффин уже собирался уходить, но Сатерлин остановила его, вспомнив кое-что.

– Да, Госпожа?
– спросил мужчина, улыбаясь.

– Этот дом. Это место когда-то было конной фермой, да?

– Да, - сказал Гриффин.
– Когда мой дед был моложе, они разводили здесь чистокровные породы. Я продал всех лошадей, когда получил наследство. Скачки – это просто отвратительно.

– У тренеров по езде есть свои секретари?

Гриффин нахмурил прекрасную бровь.

– Нет. Не знаю ничего об этом. Только у моего деда был, но он же был хозяином всего этого.

Нора кивнула, и Гриффин исчез в проеме. Она видела, как он шел по направлению к детскому крылу. Качая головой, Сатерлин пыталась избавиться от темных мыслей, кружащих вокруг ее разума как разъяренные летучие мыши. Она не могла думать о Уесли сейчас, нужно было сосредоточиться на Микаэле. Конечно, у Уеса должна быть девушка сейчас. Высокий и красивый, умный и милый, он был приманкой для любой женщины. А что она собственно ожидала? Она выгнала его из своего дома и отдала всю себя – сердце, душу и тело - Сорену. Неужели она думала, что Уесли останется просто сидеть и ждать, когда она вернется к нему до конца всей его жизни?

Нет, она не думала об этом. Но тайно надеялась.

Нора сделала глубокий вдох. Тоска, сказала она себе, называя то ощущение, которое захватило ее в этот момент. Сорен научил ее этому трюку много лет назад. Если Сатерлин могла назвать свои чувства, посчитать их и проанализировать, то сможет и дистанцироваться от них, отделяя их от своего разума. Сжигающие. Жалящие. Ноющие. Когда даешь страданиям имя, то овладеваешь ими. Старый садо-мазо трюк для контроля над болью, и сейчас она использовала его. Это всего лишь печаль. Иррациональная, глупая, женская печаль.

В ее сознании вспыхнула картина, образ ее милого, девственного Уесли, обнаженного и входящего в другую женщину, толкающегося в нее.

Ревность, Нора назвала новое чувство. Бешеная ревность.

Сатерлин сделала еще один глубокий вдох. Она втянула в себя боль, страдания, задержала их в животе и вытолкнула вместе с дыханием из носа. Микаэль. Она повторила это имя в голове. Сегодня вечером стоило сосредоточиться на нем. Когда Сатерлин открыла глаза, то взгляд зацепился за белые страницы, лежащие на прикроватном столике. Список Микаэля. Подняв их, она бегло просмотрела ответы парня. Под разделом Садо-мазо, Гриффин оставил приписку.