Ангел

– Твой отец нашел бы столько же недостатков в Гриффине, как и в тебе, - сказала она, проводя по его лбу с нежностью матери, проверяющей температуру у ребенка.

Боже, когда его мать дотрагивалась до сына в последний раз?

– Гриффин был адским раздолбаем высшего уровня в твоем возрасте, и даже не думал успокаиваться до тридцатилетия. Кроме того, он сумасшедший любитель извращений и бисексуал.

– Гриффин бисексуал? – спросил Микаэль, чувствуя странную дрожь во всем теле.

– Ага. Поэтому следи за тылом, красавчик, - сказала она, подмигивая, смотря на него сверху вниз.

Микаэль застонал.

– Парням не полагается быть красавчиками, - запротестовал он, когда Нора погладила высокий изгиб его скулы.

– А вот ангелам полагается, - сказала она и еще раз нежно поцеловала. Затем наклонилась к его уху и прошептала: - в субботу вечером.

– Что в субботу вечером?
– спросил он.

– Я собираюсь избить тебя и снова трахнуть. Если ты готов. Готов?

– Очень готов, мэм.

Микаэль громко выдохнул, разозлившись на самого себя. Его член снова затвердел, стоило только подумать о субботней ночи, до которой оставалось целых два безумно долгих дня. И Нора уже предупредила, что он не должен кончать без ее разрешения. Видимо Отец С ввел такое же правило для нее в течение двух лет, когда подготавливал ее, прежде чем они стали любовниками. Она сказала, что быть безумно влюбленной восемнадцатилетней девственницей с бушующими гормонами, которая должна была спрашивать разрешение у своего священника даже для того, чтобы мастурбировать, было возможно самой худшей пыткой, которую Сорен когда-либо придумывал для нее. Порка тростью была ничтожной щекоткой по сравнению с этим.

Медленно Микаэль выполз из постели, натянул боксеры и футболку и направился в свою ванную комнату. Нет, поправил он себя. Ванную Гриффина. Все принадлежало Гриффину, и Микаэль был просто гостем в этом доме. Он не мог, не стал бы привыкать к этой роскоши. В конце лета он переедет из маленького домика матери в еще более крохотную комнату в общежитии, где сможет находиться в одиночестве. Если бы он привык к этому дому и людям, было бы еще больнее оставлять его в августе.

Склонившись над раковиной, Микаэль плеснул холодной воды на покрасневшее лицо. Он почистил зубы и расчесал волосы пальцами - рутинные действия, которые помогли хоть немного снять возбуждение. Желудок заурчал. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз ел? Со вчера, скорее всего. Гриффин сказал ему, как найти кухню, и что он может брать все, что там найдет. Еда. Еда - это хорошо. Еда его отвлечет.

Парень прокрался из комнаты в детском крыле и направился к главной лестнице. Микаэль вспомнил довольно яркие и красочные инструкции, которые дал ему Гриффин – спуститься вниз по охрененно большой лестнице в центре дома, налево от этого гребаного мраморного памятника, который я бы давно выкинул, но мать свернет мне шею, если я так сделаю, мимо столовой с анальным столом, кухня будет справа.

– Анальный стол?
– спросил Микаэль.

– Идеальная высота для анального секса, - пояснил Гриффин.

Так Микаэль спустился по охрененно большой лестнице в середине зала и повернул налево у мраморной статуи, которая изображала какую-то лошадь, как он догадался. Дверь на левой стороне зала была чуть приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные звуки удовольствия.

Он тихо подкрался к двери. Внутри обширной, богатой столовой Микаэль увидел Нору и Гриффина. Сатерлин лежала обнаженной в центре огромного стола. Длинные ленты красного шелка привязывали ее запястья к ножкам стола, а ее собственные ноги лежали разведенными на краю. На Гриффине не было ничего, кроме кожаных штанов с низкой посадкой, он стоял между коленями Норы, засовывая в нее ладонь. Аккуратно он вставил сначала три, потом четыре и, наконец, все пять пальцев в ее напряженное тело. Микаэль вздрогнул, однако Нора, казалось, наслаждалась этим. Ее спина изогнулась, и бедра оторвались от стола, когда вся рука Гриффина исчезла внутри нее.

Даже если бы за спиной Микаэля взорвалась бомба, он все равно не смог бы отвести взгляда. У Норы была такая красивая грудь, которая поднималась и опускалась с каждым рваным вздохом. Один вид мускулистой, татуированной руки Гриффина по самое запястья глубоко в Норе довели Микаэля почти до оргазма от подглядывания. Он никогда не думал, что у него фетиш на кожаную одежду, но по какой-то причине глядя на Гриффина в кожаных штанах, выглядящего, как какая-то рок-звезда, покрытый потом в свете свечей, Микаэль почувствовал, как тот завладевает всем его вниманием.

Он слышал, как Гриффин шепчет грязные словечки Норе, которая буквально скакала на его руке, жадно двигаясь и натягивая красные ленты. Ее дыхание становилось все резче и затрудненнее. Пальцы Гриффина массажировали ее опухший клитор, пока тело Сатерлин не застыло, казалось, на целую вечность, прежде чем она кончила с усиливающимся криком.

После того, как оргазм стих, Нора лежала неподвижно в течение одной минуты, тяжело дыша и смеясь, когда Гриффин осторожно вытаскивал из нее свою ладонь. Он отвязал ее запястья от стола и использовал ленты, чтобы вытереть пальцы. Сделав это, он подхватил распростертое тело Норы и поднял ее со стола не прикладывая особых усилий. Небольшая лужица жидкости мерцала на полированной поверхности стола, прямо там, где были бедра Норы.

Подтянув Нору к себе, Гриффин отдал жесткую команду ей на ухо, затем взял шелковую ленту и связал ей руки за спиной. Нора протестовала, стонала, и даже умоляла. Но Грифф схватил ее за шею и толкнул на пол. Он прислонился к столу, а Нора опустилась на колени перед ним. Микаэль почти застонал вслух, когда Гриффин достал свой член из кожаных штанов. Боже, Гриффин был впечатляюще одарен. Микаэль не мог оторвать глаз от Гриффа, схватившего Нору за затылок и заставившего ее взять весь его впечатляющий член в рот. Тот схватился за стол с обеих сторон и медленно начал двигаться.

Микаэль знал, что не должен смотреть на это. Гриффин и Нора занимались сексом. Ни в коем случае они не хотели бы, чтобы он пялился на них в такое время. Но он не мог уйти, не мог отвести взгляд, не мог остановиться, глядя на линию в центре грудной клетки Гриффина, линию, которая начиналась у его сильной шеи, ложилась на широкую грудь, разделяла его живот и вела вниз ко рту Норы. Пресс Гриффина напрягся, когда с его губ сорвался стон удовольствия.

По волосам Норы прошлась рука Гриффина, затем он погладил ее по лицу, по щеке, и уставился на Сатерлин сверху вниз прищуренными глазами, наполненными похотью. Мужчина игриво похлопал ее по подбородку и подмигнул. Подмигнул? От этого уголок довольно занятого рта Норы дернулся в улыбке. До сих пор Микаэль считал фетиши чем-то темным и опасным, чем-то для таких извращенцев как он. Теперь его вдруг осенило. БДСМ был игрой - игрой, в которой оба игрока выигрывали.

Гриффин вернул улыбку Норе перед тем, как еще один отчаянный вздох сорвался с его губ. Сердце Микаэля сжалось от очевидной привязанности, которую Гриффин чувствовал к Сатерлин. Будет ли у него кто-то, кто сделает так же с ним – улыбнется такой же улыбкой, прикоснется с таким же восхищением, любовью во время секса? Он все время боялся, что никогда не найдет того, кто полюбит его. Найти кого-то, кто поймет его желания и не станет осуждать, казалось практически неосуществимой мечтой. У Норы был Отец С, и, наверняка у Гриффина были сотни любовников, удовлетворявших все его желания и капризы. Могло ли быть это и у Микаэля? Большинство девушек точно сбежали бы от него в ту же секунду, как он попросил бы их доминировать в спальне. А Нора казалась единственной в своем роде.