Ангел

Микаэль надолго замолчал после ответа. Он любил ночные грозы, то, как весь дом дрожал под порывами ветра и дождя, и то, как слепяще-белые молнии разрывали небо в клочья. После продолжительного молчания священник остановился и повернулся к нему. Его взгляд задержался на Микаэле на один долгий момент.

– Хотел бы ты ее увидеть?

Отец С предложил ему сделку: если Микаэль сможет прожить целый год без попыток увечить себя любым способом – никаких синяков, ожогов, порезов или попыток самоубийств, то тот устроит ему свидание с Норой Сатерлин. Через одиннадцать месяцев после их договора Микаэль был в Пресвятом Сердце и сидел над домашними заданиями. После завершения развода его мать получила работу. Она оплачивалась лучше, чем ее прежняя должность, но в некоторые дни ей приходилось работать до 23:30 по вечерам. Она не хотела оставлять Микаэля в одиночестве дома. Поэтому Отец С предложил в такие дни приходить в церковь, чтобы парень не оставался один.

Это был вечер понедельника, рабочий вечер, вспомнил он. Наутро ему нужно было представлять Менделеевскую таблицу на уроке биологии. Он слышал разговор Отца С с кем-то по телефону, но не мог разобрать ни слова.

Разговор шел будто бы на французском языке. Иногда Отец С разговаривал по-французски по телефону.

А иногда это был другой язык, как казалось Микаэлю шведский, но потом оказалось, что это был датский. Микаэль слышал, как Отец С повесил трубку. Когда священник вышел из офиса, на его лице была та же грустная улыбка.

– Она тоже делала свою домашнюю работу здесь, - сказал он без всяких предисловий.

Микаэлю не нужно было спрашивать, кто такая «она».

– Всегда можно было понять, когда она занималась домашними заданиями по математике.

– И как это можно было понять?
– спросил Микаэль.

 - Я, и кто бы ни находился в это время в церкви, могли слышать длинный перечень ругательств.

Микаэль рассмеялся.

– Я не могу дождаться встречи с ней.

– Тебе больше не нужно ждать. Ты готов?

Его руки занемели в первый раз с тех пор, как его выписали с больницы. Встретиться с ней - Норой Сатерлин – женщиной, укравшей его самые сокровенные мечты и выразившей их на бумаге. Микаэль сделал неглубокий испуганный вдох и принялся складывать свою домашнюю работу.

Парень кивнул.

– Я готов.

Он проследовал за Отцом С из церкви и сел в серый Роллс-Ройс, ожидавший их на улице. Автомобиль отъехал от тротуара и Отец Стернс уставился в окно.

– Что мне делать, когда я ее увижу?
– спросил Микаэль.

– Будешь называть ее мэм или Госпожа. И будешь делать все, что она тебе прикажет.

Микаэля тогда трясло, как дом в грозу.

– Будем ли мы... Я имею в виду, что будет…

– Она лишит тебя девственности, Микаэль. Если это то, чего ты хочешь.

Микаэль кивнул и уставился в окно. Казалось, будто машина застыла на месте, и только улицы бешено мчались навстречу.

– Да, это то, чего я хочу.

И вот теперь он был в чертовом особняке в штате Нью-Йорк с самой Норой Сатерлин. Боже, это нереально. «Какого хрена я здесь делаю?» Микаэль задал себе этот вопрос, укладывая книгу в ящик прикроватной тумбочки. От этого дома просто разило богатством и роскошью. А он был семнадцатилетней тенью без гроша за душой.

– Если бы я приказала тебе улыбнуться, ты бы улыбнулся?
– раздался голос в дверях.

Микаэль оглянулся и увидел Нору, разглядывающую его со скрещенными на груди руками и ее обычной коварной ухмылкой на лице.

– Да, мэм, - сказал он, пытаясь улыбнуться ей.

Она вошла в комнату и подошла ближе. Взяв его руки в свои, Сатерлин подняла его запястья к губам и нежно поцеловала шрамы.

Наконец он по-настоящему улыбнулся.

– Он спас мне жизнь, ты знала?
– сказал Микаэль.
– Отец С спас меня.

 Нора отошла назад и села на скамейку в углублении окна.

– Да?

Микаэль кивнул.

– Не только потому что нашел меня той ночью. То, что он рассказал мне о себе, о тебе, это помогло больше всего на свете.

– А он никогда не рассказывал, как однажды спас мою задницу?
– спросила Нора, скрещивая изящные ноги.

– Нет.

– Ну, он действительно всеми способами пытается сохранить мою репутацию. Это не проще чем все подвиги Геракла. Сразу после того, как я встретила Сорена, я попала в беду. Дело почти дошло до тюрьмы для несовершеннолетних.

Микаэля поразила эта новость.

– За что?

– Моя мама думала, что она вышла замуж за механика.

Нора прислонилась спиной к стене.

– Милый богатенький муж для девушки из большой и бедной немецко-католической семьи. Как выяснилось, он был не механиком. Скорее это было похоже на то, что он участвовал в запрещенных гонках и знался с бандитами.

– Проклятье. Твой отец был бандитом?

Нора пожала плечами.

– Не то чтобы бандитом. Он несколько раз попадал в тюрьму. Всегда был должен денег кому-то подозрительному. Мама пыталась держать меня подальше от него, но папиной дочке всегда сложно сказать нет, если он звонит и говорит, что нуждается в ее помощи. Давай просто скажем, что я была очень хороша в семейном бизнесе.

– Тебя арестовали за угон автомобиля?

Нора подняла руку и пошевелила пальцами.

– Пять автомобилей?
– ошеломленно спросил Микаэль.

– Меня поймали на пятой. Мне везло той ночью. Никто не мог заподозрить пятнадцатилетнюю девочку в форме католической школы, отирающуюся рядом с их Порше. Я выглядела такой невинной. Это была идеальная маскировка.

– Невинная? Ты?

Нора посмотрела на него на мгновение, прежде чем на ее лице появилось смущенное выражение. Она широко открыла глаза, захлопала ресницами и прикусила нижнюю губу, как маленький ребенок. Внезапно она стала выглядеть на пятнадцать, милой и испуганной.

– Черт, - выдохнул Микаэль.

– О, да, - сказала она, и лицо ее вновь стало нормальным.
– Я могу выглядеть невинной. Этот взгляд срабатывал со всеми – мамой, папой, копами... всеми, кроме Сорена. Он видит меня насквозь. Он всех и вся видит насквозь.

– Я заметил.

– Я сидела в полицейском участке в комнате для допросов. Мне всего пятнадцать лет, и священник, которого я до этого встречала раза два, входит и открывает мои наручники... своим личным ключом от наручников, как я потом узнала. Он сел напротив меня и ждал, не говоря ни слова, пока я не встретилась с ним глазами. Он сказал, что может вытащить меня из этого, но я должна буду делать все, что он мне прикажет.

– Как надолго?

– Я так и спросила его. Он сказал: "Навсегда".

– Что, правда?
– спросил Микаэль, очарованный видением пятнадцатилетней Норы, пытающейся спасти себя от тюрьмы и заключающей отчаянную сделку с таинственным священником.

– Ты видел его. Как думаешь, что я ответила?
– спросила она и подмигнула ему.
– Но хватит обо мне и прошлом. Как ты?

– Я в порядке. Гриффин милый, - сказал он и тут же пожалел об этом. И зачем, черт возьми, он это сказал?