Ангел

Гриффин прикрыл рот, чтобы заглушить смех. Но смех быстро исчез, и Нора больше не видела в его глазах и намека на веселье.

– Я не могу его получить.
– Гриффин протянул руку и позволил пальцам зависнуть над обнаженным плечом парня в сантиметре от его кожи, затем отдернул ее, так и не прикоснувшись. – Из-за Сорена.

– Сорен заботится о Микаэле. Но он не какой-то монстр, с которым нельзя договориться. Поговори с ним.

Гриффин, наконец, повернулся и уставился на нее с изумленным видом.

– Поговорить с Сореном? Да как будто это хоть когда-то работало. Он скажет «нет», а если и не скажет, отец Мика... его отец убьет сына за то, что он связался с другим парнем. Мик рассказывал мне о нем... Нора, этот ублюдок по-настоящему бил Мика. Бил. Боже, да я просто...

Челюсть Гриффина напряглась, а рука сжалась в кулак. Нора знала, что в своем воображении Гриффин осуществлял суровое возмездие над этим консервативным гомофобом и мудаком, который оказался отцом Мика. Она, как и Сорен, не потворствовали любому виду насилия, за исключением того, что происходит по согласию в спальне. Но кому-то в конечном итоге придется преподать урок, а может и два, отцу Микаэля о том, как обращаться с таким подростком, как его сын. Желательно такой урок, после которого отец Микаэля не окажется в больнице, а Гриффин за решеткой.

– Знаю. Я понимаю, Грифф. Серьезно. И…

– И ничего. Я хочу его так сильно, что мне больно. Физически больно, Нора. И дело не только в сексе. Нет. Я не могу объяснить, что это такое, но я...

– Уесли, - сказала Нора и остановилась.

А это откуда взялось? Гриффин посмотрел на нее.

– Уесли?

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее взгляда и сердца.

– Уесли... у него есть проблема. Диабет первого типа. Чертов ребенок пугал меня до смерти своими иголками и анализами крови. Каждый вечер приходилось заглядывать к нему, пока он спал. Я больше не могу спать в своем собственном доме, потому что мне больше не приходится бодрствовать по ночам из-за него. Что вообще не имеет смысла.

– Нет, - сказал Гриффин.
– В этом весь смысл.
– Он снова посмотрел на Нору.
– Это вообще когда-нибудь пройдет?

Что-то влажное и теплое побежало по ее лицу, и она стерла капельку, приподняв плечо.

– Нет, - прошептала она.
– Никогда.

* * *

Сюзанна ахнула и резко развернулась. В дверях спальни отца Стернса стоял мужчина, которого она до этого никогда не видела. Пугающе высокий и статный, с темно-каштановыми волосами по плечи, почти черными глазами и загорелым лицом.

– Кто вы?
– спросила она, отступая назад, понимая, что путь к спасительному выходу преграждает кровать.

– Полагаю, я должен задать вам тот же вопрос. В конце концов, у меня есть право находить здесь. Но не уверен, что вы можете похвастаться подобным. Oui? Non?

Он говорил на красивом английском с неповторимым французским акцентом. Мужчина перешагнул через порог, и впервые она обратила внимание на его одежду. На нем были черные брюки и черный сюртук, расшитый вычурными серебряными узорами, белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая мускулистые предплечья, и сапоги для верховой езды по колено.

– Я..., - начала она.
– Я была...

– Вы Сюзанна Кантер, репортер, который вынюхивает все о моем дорогом друге в течение двух месяцев. Двадцать восемь лет. Независимая журналистка, которая, как правило, проводит свои дни в зонах боевых действий. Что ж, я не вижу здесь никаких войн.

– Тогда вы не очень стараетесь, - возразила она.

– Мои поздравления с окончанием школы журналистики с отличием. Замечательная фраза - с отличием. Я всегда думал, что это должно относиться к чему-то другому.

– Откуда вы столько знаете обо мне?

Мужчина улыбнулся ей хищной, дьявольской улыбкой, от которой каждый волосок на теле встал дыбом.

– Меня зовут Кингсли Эдж.

Сюзанна беззвучно открыла рот и попыталась сделать еще один шаг назад и чуть не упала на кровать.

– Судя по вашей реакции, - сказал он, подходя ближе, - полагаю, вы слышали обо мне.

– Я журналистка. Конечно, я слышала о вас. Вы уничтожили мою подругу. Гвендолин Блэк? Помните это имя? Вы поставили на повтор ее порно-видео на каждом компьютере в школе ее сына. Она лечилась целых два года из-за того, что вы сделали.

Кингсли пожал плечами.

– Pas moi. Я был на Таити в это время. Хотя я слышал об этом неприятном инциденте. Жаль. Но все же... она попыталась сделать себе имя, выставляя частную жизнь человека, который бы никогда и младенца не обидел, адвоката в области прав человека, который спас тысячи жизней и отправил десятки убийц за решетку. Ваша подруга считала, что его интерес к сексуальным экспериментам означает то, что у него нет прав на личную жизнь. Я с этим не согласен. И так же посчитал кое-кто еще.

– Кое-кто, кто работал на вас.

Кингсли Эдж только усмехнулся.

– Возможно.

Сюзанна смотрела на него в молчании, пытаясь сформулировать план побега, или план атаки, если первый провалится. Время, проведенное в военных зонах, научило ее, как защитить себя. Но у нее не было оружия, и Кингсли Эдж, несмотря на расслабленную позу и элегантный вид, безусловно, был куда опаснее, чем выглядел. Она общалась с генералами в парадной одежде на вечеринках, которые выглядели смертоноснее, чем пехотинцы в полном военном обмундировании. Кингсли Эдж был именно таким. Что-то было в его глазах. Сияющее и бесстрашное. Он выглядел как человек, который навидался крови достаточно, чтобы распивать бутылочку со Смертью по вечерам.

– Вы боитесь меня, - сказал он, наконец, делая еще один шаг в ее направлении.
– Не стоит, Сюзанна.

– Все боятся вас. Все в моем мире.

Он усмехнулся, и улыбка, озарившая его лицо, сделало его таким красивым, что она едва могла дышать.

– Тогда приглашаю вас в свой мир на некоторое время, вам не придется бояться.

– Что...
– Она огляделась.
– Что вы делаете в спальне Отца Стернса? Да и вообще в его доме, черт побери?

– Его внезапно отозвали. Один из прихожан умирает. Семья нуждается в нем. Его, возможно, не будет день или два.

– Ну и что? А вы здесь, чтобы поливать цветы?

Он засмеялся глубоким, теплым, богатым смехом. Бесстрашным смехом.

– Мне нравится иногда сбегать из города. От телефона, который не перестает звонить. От бесконечных проблем, требующих решения. Сын сенатора хочет побыть сегодня нижним, а его любимая Госпожа занята с известной певицей. Мой портной уехал из страны, а мне очень нужен новый костюм на аукцион рабов. И еще я был так занят, что у меня даже не было времени как следует отыметь мою прекрасную Джульетту.