Ангел
Шрифт:
Гриффин вышел из Норы, и она перевернулась на спину. Протянув руку, она взяла ладонь Микаэля.
Микаэлю не пришлось спрашивать. Оседлав бедра Норы, он стянул с себя трусы и направил член внутрь тела Сатерлин. Она была такая теплая, такая влажная внутри. Когда он оказался в ней, Нора скрестила ноги на его спине и аккуратно перекатилась, пока Микаэль не оказался лежащим на спине с Норой сверху. Он закрыл глаза и позволил себе потеряться в невыносимом жаре ее тела. Ее губы ласкали его шею, щеку.
– Скажи ему, Микаэль, - прошептала она, пышная копна волос не давала Гриффину услышать ее слова.
– Просто скажи ему.
Микаэль покачал головой.
– Я не могу, - прошептал он в ответ.
Нора продолжала двигаться на нем, принимая глубоко в себя, затем
Что-то задело руку парня, и его глаза открылись. Повернув голову, он увидел Гриффина, вытянувшегося на боку рядом с ним и Норой. Гриффин взял руку Микаэля в свою и переплел их пальцы. Гриффин ничего не сказал. Микаэль тоже. Они просто смотрели друг на друга, пока Микаэль не был вынужден закрыть глаза снова, кончая в Нору.
И пока он содрогался в тишине, Гриффин так сильно сжимал его руку, что это было почти больно.
Но даже в эпицентре оргазма, скручивающего все тело, Микаэль не мог разжать хватку.
* * *
Сюзанна подъехала к дому священника за несколько минут до полуночи. Сначала она проверила церковь, та была закрытой и пустой для маленькой часовни вечного поклонения, которая оставалась открытой все часы дня и ночи. Но Отца Стернса там не было. Когда девушка шла по тому коротенькому пути к дому священника, сердце ее стучало так сильно, что казалось, оно уже вырвалось из груди. За свою карьеру она сталкивалась с лживыми политиками, настолько всевластными, что те могли уничтожить ее и ее семью, с иностранными генералами с оружием наготове. Но никогда прежде она не испытывала такой страх. Сюзанна помнила ее реакцию на отца Стернса, на Сорена, в ту ночь в его доме, когда она унижалась ради его тела, умоляла быть с нею.
Но теперь она хотела заставить умолять его. И она окажет ему такую же милость, какую оказал ей он. То есть никакую.
В доме священника было темно и тихо. Никаких шагов внутри, или горящего света в окнах. Где он мог быть, если не дома в это время ночи? Когда она задала себе этот вопрос, то уже знала ответ. Он может быть где угодно. Этот священник играл не по правилам Церкви, наложенных на него. Он мог быть сейчас с проституткой, с любовником. Или еще хуже, с другой пятнадцати летней девочкой, которую растлевал, пока та не выросла и не полюбила его достаточно, чтобы посвятить все до одной ее книги ему.
На всякий случай, если он спал дома с выключенным светом, Сюзанна постучала в дверь. Никакого ответа. Затем она ударила по ней носками ботинок. Прошла минута. И снова ничего. Ее заполнила ярость. Очевидно, у Отца Стернса не было никакого уважения к закону. Совершенно никакого, если он спал с несовершеннолетней Элеонор Шрайбер. Зачем тогда выказывать уважение ему самому?
Сюзанна повернула дверную ручку и обнаружила, что дверь не заперта.
Она вошла внутрь и произнесла тихое:
- Привет.
С каждой минутой кровь пульсировала все сильнее и сильнее в венах. Если она не успокоится, то хлопнется в обморок. А что, если он здесь? Наблюдает за ней? Поджидает ее?
Взывая ко всем инстинктам, заработанным во время военных действий, Сюзанна сделала несколько медленных, глубоких вдохов и постаралась успокоиться. Она позволила свету луны заполнить ее разум и шла осторожно, стараясь избежать скрипа старинных деревянных половиц под ногами.
Если можно было найти какие-то доказательства его извращений, то, скорее всего они будут в его спальне. Ее живот сжался при мысли о возвращении в то место, ту комнату, где она себя так опозорила. Естественно он отверг ее, в ту ночь. Она была взрослой женщиной, а не пятнадцатилетней девочкой. Совсем не его типаж.
Она прокралась вверх по лестнице, закрывая глаза и прислушиваясь, чтобы больше ни на что не отвлекаться. В конце коридора она пришла в спальню и положила руку на дверную ручку. Впервые за последние несколько бесконечных лет она произнесла молитву, настоящую молитву.
«Пожалуйста, Боже. Пусть его не будет внутри»
Бог ответил
на ее молитву.Комната была пустой и убранной. Проклиная себя за то, что не принесла фонарик, девушка включила небольшую старинную лампу на столе. Мягкий желтый свет осветил комнату. Действительно спальня Отца Стернса была созданием чистой красоты – элегантная и простая, чистая и скромная. И все же все в ней - кровать, мебель, белые простыни - говорили об изысканности и вкусе. Но как Сюзанна узнала когда-то, первое впечатление обманчиво.
Сделав круг по комнате, Сюзанна просмотрела все возможные укрытия. Она понятия не имела, что ищет. Юная Элеонор Шрайбер давно выросла и стала всемирно-известной эротической писательницей, прославившейся своей прозой и извращенной личной жизнью. Она не просто писала об этом. Она жила этим. Но делала ли она это здесь? В этой спальне? Сюзанна прочла все книги. Тот вид БДСМ, который практиковала Нора Сатерлин, или, по крайней мере ее персонажи, требовал множество приспособлений. Сюзанна заметила сундук возле кровати Отца Стернса. Старомодный сундук с замком был достаточно большим, чтобы внутри поместилось что-то габаритное. Опустившись на колени перед ним, Сюзанна осмотрела замок. Она понятия не имела, как его открыть. Пришлось бы его разбить. Возможно, в машине Патрика будет что-то подходящее. Как самый практичный мужчина, Патрик, безусловно, хранил набор инструментов в своей машине. Поднявшись на ноги, Сюзанна заметила небольшую шкатулку на столе рядом с кроватью. Размером с Библию, шкатулка была вырезана из палисандра. Девушка взяла ее в руки и завертела в руках, снова и снова, пальцами исследуя замысловатую резьбу в виде креста на поверхности.
Шкатулка тоже оказалась запертой, но с таким маленьким замочком, что Сюзанна могла сломать его в руке. Она сделала глубокий вдох, впилась ногтями в края замка и начала тянуть.
За ее спиной она услышала скрип деревянного пола.
– Вам помочь, ma ch'erie?
Глава 18
Нора проснулась в темноте в постели Гриффина. Потянувшись под одеялом, она помассировала ноющую поясницу. Раунды с Гриффином и Микаэлем были как приносящими удовольствие, так и выматывающими. Конечно, оба ее мальчика и рядом не стояли с Сореном и Кингсли. Те двое вместе дарили ей самые насыщенные сексуальные впечатления, какие она только испытывала за всю свою жизнь. Однако сегодняшняя маленькая игра, заключалась не только в сексе. И Норе она понравилась. А кому бы не понравилась? На протяжении шести недель она только и делала, что наблюдала за Гриффином, поглядывающим на Микаэля, когда тот смотрел в другую сторону, и за Микаэлем, подглядывающим за Гриффином, как только тот отвернется. Их едва скрываемые страдания уже начинали ее беспокоить. Этим двоим нужно было набраться смелости и мужества, и признаться в том, чего они хотят, чтобы, наконец, покончить с этим.
Вздохнув Нора села и потерла лоб. Гриффин сидел рядом с ней в постели, уткнувшись подбородком в колени. Возле него спал на животе Микаэль, обернувшись простынями по самый подбородок.
Сатерлин устроила голову на мускулистом бицепсе Гриффина, на что мужчина протянул руку и в простом дружеском жесте положил ту ей на колено.
– Все настолько плохо, да?
– прошептала она.
Взгляд Гриффина был устремлен на Микаэля, он даже не дернулся, чтобы посмотреть на Нору.
Медленно Грифф кивнул.
– Да... настолько плохо.
Какое-то время она ничего не говорила, просто смотрела на Гриффина, который в свою очередь уставился на Микаэля.
– Так странно, - сказал Грифф.
– Ты никогда не замечала, что он цепляется за простыни, как будто от них зависит его жизнь?
Нора усмехнулась. Микаэль всегда крепче цеплялся за простыни во время сна.
– Я знаю. Я дразнила его на этот счет.
– Нора подняла руку и провела пальцами по волосам Гриффина. Его темный взгляд пропутешествовал к ней, прежде чем мужчина снова посмотрел на Микаэля.
– Он сказал, что думает, его подсознание боится, что гравитация возьмет и исчезнет посреди ночи. Ему хочется быть готовым к этому.