Анна Фаер
Шрифт:
– Фаер? – спросила она напугано.
– Да!
– радостно вскрикнула я, чем еще больше ее напугала.
Я схватила её в свои объятья. Как хорошо, что она меня вспомнила! Пусть она и сказала: «Фаер». Я терпеть не могу, когда ко мне по фамилии обращаются, но видима судьба у меня такая, что все мои друзья категорически не признают существования моего имени.
– Так хорошо, что мы встретились! Я шла с другом, он мне на тебя указал, а я не поняла, что его удивило. А ты в тапочках! Почему ты в тапочках?
Только сейчас я поняла, что она сидит
– Что случилось? – я почувствовала какую-то тревогу.
Она упрямо молчала. То, что мы были, как сёстры, в детстве, видимо, сейчас для неё ничего не значило. Хотя, впрочем, она права. Я дружила не с ней. Та девочка, с которой я когда-то дружила, - это совсем другой человек. Знаете, бывает, посмотришь на себя и свои поступки всего год назад, и понимаешь, что сейчас ты уже совсем другой человек. А тут столько лет прошло!
– Говори, не бойся. В любом случае нужно ведь что-то делать! Я могу тебе помочь! И я хочу! – заговорила я с жаром.
Она боролось с собой, но в итоге сказала запугано:
– Я сбежала из дома.
– Я это проходила,- улыбнулась я ей.
Я тоже как-то раз сбежала из дома. И теперь, глядя на неё со стороны, я вдруг поняла, как выглядела когда-то сама. Я понимала её отлично. Она убежала зимой и теперь мёрзнет, а я убежала осенью и попала под сильнейший дождь. Знаете, что? У меня есть совет для вас! Хватайте скорее свои ручки и записывайте где попадётся. Хоть на руке, главное пишите! Или же надейтесь на свою память и постарайтесь запомнить, что, если ты когда-нибудь решишь сбежать из дома, то лучше всего делать это летом. Но никак не снежной зимой или дождливой осенью.
– Нет,- она покачала головой. – Я не могу вернуться.
– Я тоже так думала, но сейчас всё хорошо,- сказала я ей уверенно.
Она только покачала головой. Я решила быть, как Макс. Когда меня что-то явно терзает, то он молчит и не спрашивает не о чём. Поэтому я всегда начинаю рассказывать обо всём сама.
Алиса начала дышать на покрасневшие от холода пальцы. Я молча отдала ей свои перчатки и спрятала руки в карманы.
Она надела их всё так же молча, а потом заговорила своим тихим и загнанным голосом:
– Я не могу вернуться. Я хочу, но не могу. Я живу с мамой и,- она запнулась, помолчала некоторое время, а потом сказала заново: - Я живу с мамой и её любовником. Мой папа сейчас заграницей. Я должна была переехать к нему уже этим летом, но мама не подписывает документы. Нет. Это всё не то. Нет.
Она замолчала, а я, не удержалась и нарушила молчаливую тактику Макса:
– Нет, рассказывай дальше. Ведь пока ещё всё не так уж и страшно, чтобы сбегать из дома.
– Всё страшно. Я просто не о том рассказываю.
– Так расскажи о самом главном! – улыбнулась ей я.
Но улыбка моя была, видимо, неуместна.
– Я не могу. Да и ты не поможешь.
– Я помогу, поверь! Помнишь, тебя в садике мальчик один дразнил? И ты говорила, что мне не нужно с ним драться, но я подралась, и он
перестал дразниться.– А тебя поставили в угол,- она усмехнулась.
– Но он ведь не дразнился больше! Говори! Я решу все твои проблемы.
Она едва не заплакала. Я увидела, как глаза влажно заблестели, но Алиса, отвернувшись, вытерла наступившие слёзы рукавом свитера. Она заговорила тихо:
– Всё было нормально, пока у неё не появился любовник. Но ладно, я это стерпела. Это не моя жизнь. Но когда она неделю назад привела его жить к нам домой…
– Что было? – спросила я, уже предчувствуя что-то очень недоброе.
– Начались проблемы. У меня с ним.
– Он тебя невзлюбил?
– Наоборот. И вчера он, вчера…
Она так и не сказала, что было вчера, но я уже всё понимала.
– А ты? – спросила я.
– Я ударила его вазой по голове и заперлась на кухне.
– Так он не…
– Нет.
– Это хорошо. А мама?
– Я ей только сегодня рассказала,- её голос задрожал, но она справилась и не заплакала. – Она выгнала меня из дома. Да. И мне некуда идти. Совсем некуда.
– Я знаю, что делать. Не волнуйся, я обо всём позабочусь! – я встала с качелей и крикнула: - Алекс!
Алекс подошёл.
– Ну, что? – спросил у меня, не глядя даже на Алису.
– Она замёрзла! Снимай куртку! Это раз!
Он с явным недовольством снял с себя тёплую зимнюю куртку и протянул её Алисе.
– Она останется ночевать у тебя дома, это два! Твой дом ведь всегда пустует!
– Ладно,- сказал он, ничего не понимая.
– Сейчас мы пойдём к тебе, и ты заберёшь свои вещи,- повернулась я к Алисе решительно.
– Или хотя бы оденешься потеплее.
Она накинула куртку Алекса, и медленно повела нас за собой.
Перед её подъездом она остановилась.
– Что? – спросила я.
– Ведь они дома.
– Ничего! Просто сделаешь это быстро и незаметно! Ну же, иди! И возвращайся поскорее!
Она вернула Алексу его куртку, тихо, почти не слышно, сказала «спасибо» и медленно вошла в подъезд.
– Что происходит? – спросил Алекс нервно.
– Я потом расскажу. У неё большие проблемы дома. Большие.
– Насколько большие?
Я широко развела руки, чтобы показать насколько большие. Но, кажется мне, что моих рук не достаточно.
– Очень большие,- сказала я. – Это ничего, что она у тебя поживёт?
– Ничего.
– Точно? Мне ведь нужно было у тебя сразу спросить.
– О, так ты, оказывается, даже понимаешь это,- на его самодовольном лице появилась ухмылка.
– У меня не было времени спрашивать. Да и зачем? Я ведь знаю, что ты бы ей не отказал.
– Так что у неё случилось?
Но я не успела ответить: открылась дверь подъезда и появилась Алиса. У неё на щеке было красное пятно в форме чьей-то ладони.
– Кто? – вдруг спросил Алекс.
Если бы спросила я, то она, скорее всего, не ответила. Но не ответить Алексу не возможно. Что-то в нём есть. Какое-то ощущение власти, что ли.