Анна Фаер

Я забыла то, о чём думала. Но, когда как следует напрягла память, я сразу же всё вспомнила.

– Я боюсь, что потеряю себя,- сказала я.
– Ведь я буду меняться. Все меняются. Ты изменился. Ты ведь раньше был не такой. А что если и я? Что, если я стану другой? Ведь тогда я, та я, которая сейчас говорит с тобой, исчезнет. Макс, я не хочу исчезать. Я хочу быть здесь, я хочу жить, я хочу быть собой. Я не хочу стать кем-то другим. Мне не страшно, нет, но ещё чуть-чуть и…

Я замолчала. На меня смотрели светлые и чистые зелёные глаза. Глаза полные понимания и участия.

– Ты чего? – мягко (я даже и не знала, что он может говорить так мягко) сказал Макс. – Какие бы перемены с тобой не произошли, ты всегда будешь оставаться самой собой. Поверь мне, я это знаю. Даже если теперь ты категорически отличаешься от себя старого, ты продолжаешь быть собой. Твоё «я» никогда и никуда не исчезнет. А меняться нужно. Только так ты можешь стать лучше. Но никогда не меняйся ради кого-то другого. Особенно, чтобы кому-то понравиться. А уж тем более, чтобы понравиться всем. Никогда не старайся понравиться всем. Нравиться нужно только самому себе потому, что окружающие тебя люди и их вкусы всегда будут меняться, а тебе с самой собой всю жизнь вместе быть.

– Но я не хочу меняться. Разве мне нужно меняться?

Он хотел сказать да. Но при этом он прекрасно понимал, что так сказать нельзя. Говорить нужно только то, что хотят услышать. Остальное - слишком опасно. Видимо, всё остальное, должно оставаться твоими секретами.

– Нет,- Макс покачал головой.

Я была очень рада тому, что он ответил именно так. Я была даже в некоторой степени благодарна ему. Слова – это тоже поступки. Ведь некоторые слова, как и поступки, могут нести за собой последствия.

– Тебе не меняться нужно, а расслабиться,- спокойным голосом говорил мне Макс.
– Ничего ведь страшного прямо сейчас не происходит, верно? А перемены, они неизбежны, с этим ничего не поделаешь. В жизни обычного среднестатистического человека перемены в жизни происходят либо медленно, либо неинтересно.

– У меня и то и другое в квадрате,- попыталась улыбнуться я.

– Ты как? Тебе теперь легче? – спросил он, тоже улыбнувшись.

– Да, но ты не уходи. И…

И тогда я поняла, чего мне не хватает. Я села на подоконнике, запахнула халат, чтобы стало теплее, и сказала:

– Сыграй мне что-нибудь. Спой какой-нибудь романс. Или лучше ту песню, у которой нет названия. Сыграй мне её. Играй мне всегда, когда я грущу. Ты в этом очень хорош.

– Разве?

– Да! – во мне снова заговорила самоуверенная и бесстрашная Анна Фаер. – Ты в этом хорош!

Макс расплылся в довольной улыбке.

– Я обычно плох, но когда я хорош, я хорош дьявольски.

Я удивлённо на него посмотрела.

– Чарльз Буовски,- объяснил он. – Я сейчас.

Макс отошёл от окна, а потом сразу же вернулся.

– Сиди здесь.

Он снова отошёл немного, а потом опять вернулся.

– Сиди здесь и ничего не бойся. Я совсем быстро.

Я поджала поближе колени и захихикала. Даже родители не бывают такими заботливыми и осторожными, когда я начинаю бояться.

Макс вернулся на самом деле быстро. Он держал в руках хорошую гитару. Удобно сев на подоконник, так, что одна нога повисла в воздухе, он сказал:

– Значит, играть тебе, когда ты начинаешь грустить?

– Да, играй. Играй, пожалуйста!

Он расплылся в довольной улыбке. В улыбке человека, который знает, что он важен и не заменим.

Над ночным, уже давно уснувшим городом, раздались звуки встревоженных струн. С первых аккордов, я узнала песню, у которой не было названия, но, которая даже и без названия, была удивительно приятна. Хорошим песням не нужны названия.

Из раскрытого окна Макса потянуло тихим тенором.

Я таю в твоих руках.

Я тону в твоих глазах.

И я не знаю, что поможет.

Может,

Поможет алкоголь

Или недокуренная сигарета…

========== Часть 4 ==========

Мы шли домой. Макс молчал. Дима тоже. Говорила, ясное дело, я.

– Я просто не понимаю, что мы должны делать! Мне всё скучно! Это просто напасть какая-то! Вот почему мне не может интересно житься само по себе?

– Ничего само собой не бывает,- сказал мне Дима.

– Я это понимаю. Но в чём вся соль? Я почему так злюсь? Мы ведь что-то делаем, мы не ждём, что интересная и яркая жизнь свалится на нас с неба. Мы постоянно что-то делаем, а ничего не происходит! Я не понимаю. В чём дело?

Я окинула пристальным взглядом своих друзей.

– Ты! – указала я на Макса. – Ты виноват! Ты слишком пассивный. Конечно же, ничего не происходит из-за тебя.

– И, слава богу, что ничего не происходит,- сказал он мрачно. – Только этого мне и не хватало.

– Мне не хватало, Макс! Мне! Мне этого чудовищно не хватает!

– А мне нет. Не я хочу чего-то непонятного и грандиозного, а ты. Поэтому ты и делай что-нибудь. Я лучше буду бездельничать.

– Это у тебя и так хорошо получается,- улыбнулся Дима.

Мне нужно срочно вмешаться. Пассивных людей в моём окружении быть не должно. Конечно, гораздо проще, просто выкинуть Макса из моего окружения и заменить его кем-нибудь активным, но я так не сделаю. Я лучше попытаюсь вправить ему мозг.

– Почему ты вечно ничего не хочешь делать? – важно спросила я.

– Потому что, если что-то делать, особенно то, что предлагаешь ты, всё кончится плохо.

– Глупости! – вспыхнула я. – Это всё полнейшие глупости! Конечно, если ничего не делать, то ничего плохого с тобой не случится. Только вот тогда ничего хорошего с тобой тоже не произойдёт. Риск! Нам нужен риск.

– Доза успокоительного нам нужна,- покачал головой он.

– Да, что с вами не так? – надулась я. – Вы же даже не видите проблемы! Огромной проблемы, которая касается непосредственно вас! Вы же не живёте даже. И я тоже. Мы просто влачим жалкое существование. Разве вы этого хотите? Не один человек этого не хочет.

Макс открыл было рот, но я бросила на него такой злой взгляд, что он предпочёл закрыть его немедленно.

– Я не могу так жить,- топнула ногой я. – И знаете, что хуже всего? Я единственная, кто обо всё этом волнуется. Разве было такое, чтобы хоть один из вас, предложил взять и поехать куда-нибудь на другой конец города? Разве Дима хотя бы раз предлагал нам исписать стены какого-нибудь важного здания граффити? Нет, не было такого. Вы только и можете, что довольствоваться обычными делами.