Анна Фаер

Правда, я больше люблю месяц. О нём все постоянно забывают. Его недооценивают, а он тоже хорош. Особенно когда звёзд ещё нет и солнце не село, а он уже висит в небе, такой белый и холодный. Да, смотреть на ночное небо, - это удовольствие! Это как море. Нет, моря мало, это как океан! Именно! Прекрасным, как океан, может быть только небо и, пожалуй, только ночное.

Я потянулась, лёжа на остывшим асфальте городской площади.

– Ты чего? – засмеялся Макс.

– Хватит валять дурака. Простудишься ведь,- стал надо мной Дима.

– Это вы, а не я валяете дурака! Знаете, как хорошо отсюда смотреть на небо!

Макс молча улёгся рядом.

– Ну, что с вами не так? Там же грязно! Сотни ног…

Тогда я ухватила Диму за ногу и со всей силы дёрнула к себе. Он не упал, но пошатнулся.

– Ладно-ладно,- сказал он.

И мы лежали всё трое под огромным звёздным небом.

– Так хорошо! – я не могла сдержать улыбку.

– Ещё как! – согласился Дима.

Макс промолчал, и я бросила на него взгляд. Улыбается. Значит, всё хорошо.

– Это что? – спросила я его, указывая пальцем в небо.

– Луна,- непонимающе усмехнулся он.

– А это? – я подняла палец выше.

– Медведица,- вмешался Дима.

– Неплохо,- улыбнулась я.

Теперь я перешла в наступление:

– А это что?

Я указала на Орион, заранее зная, что он даже не поймут, куда смотреть.

– Ты о чём? – не понял Дима.

– Что это за созвездие? – спросила я.

– Какое? – теперь спросил Макс.

– Так и думала!
– я победно заулыбалась. – Я здесь единственная, кто хоть немного разбирается в звёздном небе!

– Сама себя похвалила,- язвительно сказал Макс.

– Вы ведь не за что не догадаетесь этого сделать, - обиделась я.

– Может, потому что не за что тебя хвалить? – спросил Макс холодно.

– Это тебя хвалить не за что!

– Да ну?

Мы бы, наверное, подрались, если бы не Дима со своим неуместным вопросом.

– Так что за созвездие ты хотела нам показать?

– А?

– Созвездие! – потребовал Дима.

– О, ну это легко,- я подняла руку вверх и стала показывать. – Видишь там много звёзд? Это Орион!

– Не вижу,- просто сказал Дима.

– Песочные часы? – спросила я.

– Нет, не вижу. Где?

– Да вот же! – Макс поднял руку тоже. – Видишь? Там ещё три звезды яркие. Три звезды стоят в ряд.

– А! Вот вы о чём!

– Просто кто-то явно не умеет объяснять,- снова уколол меня Макс.

Но я пропустила его замечание. У меня родилась просто гениальная мысль. И я её тотчас же озвучила:

– Это же прямо, как мы! – бодро заговорила я. – Смотрите, та звезда, которая самая яркая, - это буду я! Та, что слева – Дима. А оставшаяся – это ты, Макс! Мы так похожи, на эти три звезды, стоящие в ряд! Так похожи!

– Что у тебя за бредовые идеи?

– Ничего они не бредовые. У нашего общества ведь даже нет названия! Назовём его Орион! Просто гениально!

– Какое ещё общество? – удивился Дима.

– То, в котором мы состоим,- уверенно ответила ему я.

– А мы, значит, по-твоему, состоим в каком-то обществе?

– Конечно! У нас тайная организация! Это же весело!

Макс почему-то захохотал. Да так захохотал, что стал бить ладошкой по асфальту.

– Чего это ты смеёшься? – грубо спросила его я.

Он хитро улыбнулся:

– Повежливее будь, Фаер. Иначе останешься одна в своём обществе.

Он сказал это с весёлой улыбкой на губах, но мне почему-то не было весело. Я заложила руки за голову и открыла глаза шире. Теперь я смотрела в небо. Обиженная. Несчастная. Грустная.

– Ну, ты чего? – виновато спросил Макс.

– Я плохая, да?

– Ты чего? – спросил всё ещё весело Дима.

Я эту его весёлость устраню быстро.

– Чего я? Ты ещё спрашиваешь! Ты же знаешь. Ты как никто другой должен знать,- у меня даже голос от волнения начал дрожать. – Я же боюсь этого мира. Он меня пугает. Всё, что является нормальной частью жизни, меня пугает. Вот почему я такая наглая и самовлюблённая?

– Так ты это даже не отрицаешь? – спросил Макс.

– Завтра буду отрицать, но сейчас я это признаю. У меня ужасный характер. Просто отвратительный! Но я просто не верю, что можно иначе. Я не могу сказать, что повидала жизнь, что знаю этот мир, но я уверена, что, чем ты добрее и лучше, тем хуже с тобой обойдутся.

Я замолчала. Мне стало почему-то жарко. Я глубоко вздохнула и сказала:

– Я плохой человек, я это знаю. И поэтому я знаю, что когда-нибудь я останусь совсем одна. Даже самым терпеливым надоест то, как о них вытирают ноги. Это меня пугает больше всего. Я не хочу остаться одной. Я боюсь.

– Фаер! – Дима присел на асфальте. – Есть многое, чего стоит бояться, но точно не это. Разве ты будешь одна? Разве это возможно?

Макс кашлянул и тоже приподнялся.

– Этого бояться не надо,- сказал он.

Я продолжала лежать и смотреть в небо. Мне ужасно не хотелось вставать, мне хотелось затянуть этот момент. И я, не понимая зачем, спросила:

– В чём смысл жизни?

– Э, куда тебя потянуло,- махнул рукой Макс.

– Не уходи от ответа,- строго приказала я.

– А разве тебя это волнует? Тебе ведь не так уж и хочется узнать ответ.

– Хочется! Ещё как! Если я раньше об этом никогда не говорила, это ещё не значит, что я об этом не думала! – мой голос подымался всё выше и выше. – Я много думаю об этом. Меня этот вопрос мучает. Я не хочу жить просто так. У всего должен быть смысл!

– Аристотель говорил, что смысл жизни – это служить другим и делать добро.

– Не хочу я знать, что думал какой-то там Аристотель! Ты мне лучше, скажи то, что думаешь сам!

– Зачем? Моим мыслям до мыслей великих людей далеко.

– Нет, ты всё-таки не ссылайся на слова других, а говори сам!

– Фаер, все великие мысли были уже сказаны. Поэтому лучше пользоваться тем, что уже есть, и изъясняться лаконично.

– Дима! – с надеждой позвала я.

– В чём смысл жизни? – он сам озвучил вопрос. – Я не знаю. Но я тоже когда-то об этом думал.

– И?!

– Смысл жизни мы видим в том, чего нам не хватает. Одинокие думают, что смысл жизни в любви. Те, кто сидит за решёткой, думает, что смысл заключается в свободе. Скучающее думают, что смысл жизни в чём-то великом и грандиозном,- улыбнулся одними глазами Дима.