Анна Фаер

– На наших землях чай никогда не рос, и предки наши его не пили. Но, поверь, они знали отличную замену. Когда мы шли сюда от припаркованной машины, я заметила подходящий кустарник. Можем сорвать листья. Я научу тебя…

И они с Димой ушли. Такому парню, как он, только чайным пакетиком помаши – и он у твоих ног.

Мы с Максом остались вдвоём. В его глазах отражался костёр. Языки пламени поднимались почти до самого неба, а искры улетали прямо к звёздам. Звёзд было много, а Млечный путь был виден как никогда хорошо. Даже самые маленькие и неяркие звёзды были почему-то заметны. Всё небо было усеяно звёздами. Словно перхоть не чёрной рубашке.

– Ну, что? – спросил у меня Макс.

– Что?

– Счастлива?

– Я?

Я почему-то не понимала вопроса. Счастлива ли я? Как понять, что ты счастлив? Когда счастлив, ты этого никогда не понимаешь. Счастье бывает только в прошлом. Вот вспоминаешь что-нибудь и понимаешь: вот тогда-то я и был счастлив.

– Я не знаю,- сказала я, посмотрев в его глаза самого зелёного цвета, который только существует. – Я была счастлива, когда мы ехали в машине. И когда только-только вышли из города. А сейчас…

– Сейчас нет,- сказал он точно, но слишком прямо.

– Нет. Но если я попытаюсь…

Его уголки рта едва заметно приподнялись.

– Даже не пытайся. Пытаться стать счастливым - это то же самое, что пытаться вспомнить забытое. Сделать это специально удивительно сложно.

– Но я ведь не могу в такой хороший вечер быть несчастной.

– Ты не несчастна. Ты безразлична.

– Да ведь это в десятки раз хуже! Я не хочу быть безразличной. Безразличия слишком много в этом мире. В этом мире слишком много слепых и глухих. Слишком много тех, кто делает вид, что ничего не замечает, когда мог бы помочь. Надо всё исправить. Мир нуждается в починке. Причём, немедленно!

– Что же тебе не сидится на месте? – спросил он.

– Это я хочу у тебя спросить. Как ты можешь сидеть на месте? Ведь ты знаешь, как плохо обстоят дела! Ты знаешь!

– С чего ты это взяла?

– Потому что, ты только притворяешься. Притворяешься холодным и пассивным.

– Даже если и так…

– Даже если и так?! Что, даже если и так?! Ведь если ты всё понимаешь, мы бы могли многое изменить!

– Ничего мы не могли бы,- сказал он сухо. – Я полностью поддерживаю твои взгляды. Мир нуждается в починке. Пусть ты даже сама не понимаешь, почему так говоришь, но я с тобой согласен. Слишком много бессмысленных войн, слишком много неравенства, в политики одни вруны, а экономика разваливается на наших глазах. Конечно, мир нужно чинить. Но разве нам это под силу? Я понимаю твои желания и чувства. И ты это знаешь. Только смысла во всём этом нет.

– Знаешь, что? – перед нами вдруг ярче вспыхнул костёр. – Пообещай мне, что всегда будешь придерживаться моих взглядов! Пообещай, что всегда будешь помогать мне делать этот мир лучше! Мы же должны оставить свой след! Я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как я!

– Я не буду всегда придерживаться твоих взглядов.

Моё сердце вдруг куда-то упало.

– Нет, я не буду,- продолжил Макс. – Но, знай, что я всегда готов прийти тебе на помощь. Я тоже псих. Я тоже хочу изменить этот мир. Только вот от меня никакой пользы не будет. Даже если я и хочу чего-то, мне не хватает решительности, а если и хватает, то я слишком быстро разочаровываюсь и сдаюсь. Всё что я могу - это думать, а этого мало.

Он замолчал и окинул меня тяжёлым взглядом. Взяв в руку песок, он стал медленно его высыпать.

– Зато ты другая,- тихо сказал он.
– Ты, может, и вправду на что-нибудь да способна. Понимаешь, у меня есть силы, но нет стремления. Ты ведь думаешь, что я смогу помочь тебе? Я удивляюсь: почему ты думаешь, что я могу помочь тебе в твоих грандиозных планах? Ты, кажется, надеешься на меня. Не стоит. Я не оправдаю твоих надежд.

Мне стало грустно. Вот теперь мне не безразлично. Теперь я несчастна.

– Это значит, что ты не хочешь мне помогать,- сказала я.

– Нет,- сказал он почему-то удивлённо. – Я этого не говорил. Я только сказал, что из меня будет плохой помощник. Плохой, но он всё-таки будет. Не надейся на меня, но рассчитывай. Я буду стараться тебе помочь во всём. Я, правда, хочу, чтобы твоя невероятная мечта о новом лучшем мире сбылась. Можешь мне доверять.

Сейчас я должна была стать счастливей, но мне сделалось тоскливо. Почему от хороших и добрых слов иногда делается тоскливо?

Может быть, мне грустно из-за того, как сильно Макс себя недооценивает. Он ведь такой замечательный! Такой интересный! Но почему-то самые интересные люди никогда даже не подозревают, что они интересные.

– Я так ненавижу этот глупый мир,- сказала я откровенно. – Меня от всего тошнит. Всё так глупо и бессмысленно. Я должна быть счастлива из-за того, что ты будешь мне помогать, а мне стало грустно. И мне всегда глубоко в душе грустно. Что-то чёрное пожирает меня изнутри и, если в ближайшем времени ничего не изменится, то я исчезну и мне страшно представить, что будет ходить в моём обличье,- я замолчала потому, что мне не хватало воздуха.
– Я говорю громко, я махаю руками слишком сильно, я постоянно хочу себя чем-то занять. А знаешь почему? Потому что мне страшно. Мне страшно той тоски, которая сидит у меня глубоко в душе. Мне страшно, что она вырвется. Мне страшно.

Я посмотрела на Макса. Он молчал. Над его головой летал мотылёк, на лице были красные блики костра. Он о чём-то думал. Но молчал. И это молчание очень дурно влияло на меня. Когда тишина внутри тебя становится тёмной и пугающей, то тишина снаружи становится просто зловещей.

– Скажи ты хоть что-нибудь! Хотя бы свои дурацкие цитаты. Не молчи только!

И тогда он посмотрел на меня очень серьёзно. И я увидела в нём то, чего не видела ещё никогда.

Я внимательно смотрела в его изумрудные глаза, внимательно смотрела на Макса. Я смотрела на него, но видела лес. Старые тёмно-зелёные столетние ели и изумрудно свежий мох. Всё это есть в нём. Он такой же свежий, совсем молодой и на самом деле надменно-уверенный, но при всём этом у него есть столетний опыт лучших философов прошлого.

Он не выдержал моего взгляда и моргнул.

– Не делай вид, будто ты не знаешь, что мне нужно делать,- сказала я. – Ты знаешь. Ты всегда всё знаешь. Уже ночь. Вместе с холодом ко мне пришла и грусть. Знаешь, иногда мне кажется, что я грущу от холода и темноты, а не от каких-то настоящих причин. Во мне столько тоски. Мне, наверное, просто скучно. Когда меня накрывает такой вот волной, все люди почему-то говорят, что мне просто скучно. Глупые люди. Почему они такие слепые? Ведь всё не в порядке…

– Молчи,- перебил меня Макс. – Смотри на звёзды и цени то, что ты живёшь.

Я тотчас замолчала и задрала голову к небу. Весело сиял тонкий месяц, а звёзды подмигивали мне так, будто хотели на что-то намекнуть. Я их не понимала, но уже то, что они подмигивают именно мне, действовало на меня как лекарство.

Сбоку от нас, в чёрных от ночи зарослях, цвёл большой куст шиповника. И в воздухе весел одурманивающий запах его цветов. Если вы не знаете, то шиповник пахнет как роза, только ещё приятнее и сильнее. Наверное, теперь, всегда, когда я буду слышать этот запах, мне будет вспоминаться сегодняшняя грустная ночь и такой удивительно-счастливый день. Ну, а пока я молчала, смотрела на звёзды и ценила то, что живу.