Анна Фаер
Шрифт:
Нравоучений им оказалось мало. Они решили, что меня нужно наказать. Я на всё это только улыбалась. Что они могут сделать? Как я и думала, их оригинальность не выходит дальше домашнего ареста. Домашнего ареста, который я успешно нарушаю. Ведь ничего легче не может быть на свете. Пока родители на работе, я могу гулять и делать всё, что захочу, но стоит стрелкам часов приблизиться к шести, как я уже сижу у себя в комнате. Всё просто.
Я не могла долго лежать без дела, а уснуть у меня уже не получалось, поэтому пришлось вставать. Это невероятно, как я начала ценить элементарные вещи после моего
Я не хочу когда-нибудь проснуться и решить для себя, что мне никуда не нужно. Не хочу думать, что мне идти некуда. Не хочу стоять на одном месте. Я хочу двигаться. Хочу идти вперёд. Я просто знаю, что не смогу жить, как все те люди, что не живут так, как им хочется, только потому, что заняты на работе и дома. Я не смогу. И не смогу я потому, что у меня грандиозные планы. Мне никогда ничего не добиться, если я буду за что-то держаться. Ведь как обычно бывает? Приблизительно в двадцать лет люди с грандиозными планами превращаются в людей с планами обыкновенными. Со мной этого не будет. В любом случае, я сделаю всё, чтобы этого не произошло.
Но почему-то я ничего не делаю. Вместо того, чтобы серьёзно чем-то заняться, я размышляю над глупыми вещами. Например, всё утро я думаю о том, как бы мне пойти вечером на День города. Каждый год праздник получается отменный, и в этот раз я не собираю ничего пропускать из-за какого-то там домашнего ареста. Нет, глупые правила меня не остановят. Я подросток, меня бесполезно контролировать. Это значит, что вечером я любыми путями выберусь на праздник.
Но пока ещё утро, поэтому я, посидев без всякого дела несколько часов, решила пойти к Диме. Дима оказался дома. Это было ожидаемо: где ему ещё быть, как не дома?
– Что будем делать? – спросил он, закрывая дверь на замок.
– Пойдём к Максу, разумеется!
Мы перешли дорогу, прошли мимо дремлющего на летнем солнышке Фаера, и стали звонить в звонок.
Долго никто не открывал. Потом в дверях появился Макс с чашкой кофе в руке. Говорить о том, какой он был сонный и злой, я не буду. Вы и без моих пояснений понимаете, что мы его разбудили. А какой нормальный человек будет радоваться тому, что его разбудили? Если вы знаете таких людей, то советую вам быть с ними осторожней: они явно что-то скрывают. Им нельзя доверять.
– Доброе утро! – громко сказала я, проходя в дом.
– Как я вижу, особых приглашений тебе не нужно,- сказал он сонно.
Дима уже тоже оказался внутри.
– Сегодня на повестке дня… - воодушевлённо начала я, но Макс меня перебил, широко зевая.
– Когда уже у нас на повестке будет отдых или что-то типо того?
– Когда-нибудь мы непременно возьмём отпуск, чтобы пожить, как прочие обыватели, наслаждаясь фастфудом и телевидением, которое отменно будет промывать мозг. Но это только тогда, когда мы устанем. А сейчас у нас полно энергии и мы в этом просто не нуждаемся!
– Мы. Не нуждаемся,- с расстановкой произнёс Макс. – Ты имела в виду то, что ты не нуждаешься?
– Я знаю, что в вас полным полно энергии! Вы просто притворяетесь!
– Всю
энергию я потратил на то глупое путешествие…– Не глупое! Совсем не глупое!
Я уже собралась описывать всю ту пользу, которою принесло нам наше «глупое путешествие», как раздался голос Димы.
– Мы так и будем здесь стоять? Может, пройдём?
Мы стояли в маленькой, тёмной и прохладной веранде. Не очень уютно. Я снова открыла входную дверь и в комнату ворвались золотистые солнечные лучи.
– Давайте на крыльце посидим? – предложила я. – Свежий воздух! Солнце! Пёс замечательный!
Фаер, который до этого дремал под деревянной белой лавочкой, открыл глаза и слабо завилял хвостом.
– Он рад меня видеть! – подошла и стала гладить его я. – Он меня так любит! Любишь меня, Фаер?!
Пёс, лизнул мне руку, и я радостно засмеялась, показывая не него пальцем.
– Видели? Вы это видели? Он меня просто обожает!
– Хватит мучать мою собаку,- сел на лавку, под которой лежал Фаер Макс.
– Не мучаю я его! Ему нравится!
Тут вмешался Дима.
– Сегодня на повестке дня,- напомнил он мне.
– Ах, да! – вспомнила я.
Макс запрокинул голову и закрыл глаза.
– Ну, кто тебя просил? Был бы спокойный день, если бы она не вспомнила.
– Я бы вспомнила! Такое нельзя забыть! Какой сегодня день?
– День города? – неуверенно спросил у меня Дима.
– Молодец! Плюс пять очков! Сегодня День города, и мы пойдём вечером на праздник! Это будет потрясающе. Салют, сладкая вата, воздушные шарики, аттракционы…
Я стала перечислять всё то, без чего не может обойтись не один праздник. Дима так и не опустил, поднявшуюся бровь, после слов об очках. Он, конечно же, не понял, о чём я говорю. Но всё честно, я тоже не совсем поняла. Просто мне захотелось как-то поощрить его.
– Как я всё это ненавижу, – раздражённо сказал Макс.
– О, у тебя будет целый вечер, чтобы это полюбить!
– Я лучше просто не пойду.
– Нет! – возмутилась я. – Минус двадцать очков! Это только за глупые слова! Представь, что будет, если эти слова превратятся в поступки!
– Даже представлять не буду. Не знаю, о каких очках ты заговорила, но уверен, что я уже в минусе. Мне терять нечего.
– Нет, ты пойдёшь!
Макс сделал глоток кофе, поставил чашку в сторону и спросил:
– А как же твой арест? Я понимаю, что днём ты можешь легко гулять и делать всё, что захочешь. Но вечером твои родители будут дома.
– Уж я найду какой-нибудь способ выбраться на волю, ты за меня не переживай,- улыбнулась я. – В десять часов вечера мы встретимся на площади. Я обязательно приду.
Над нами повисло молчание. Только Фаер тяжело дышал, высунув свой розовый язык.
– И нам будет весело! – зачем-то прибавила я.
Я стала наблюдать за Кирой, бегающей во дворе. Она остановилась у куста, на котором висела паутина с бабочкой, пытающейся вырваться.
– Здесь бабочка! – закричала она, махая нам руками.
– Бабочка?! – отозвалась ей я. – Её нужно спасти! Освободи её! Иначе её съест паук!
Кира принялась освобождать запутавшуюся бабочку.
– И что ты, по-твоему, только что сделала? – сузил глаза Макс.