Анна Фаер

А всё же жаль, что у меня нет собаки. Мне бы разрешили её завести, но я сама не хочу. Мне не нравится, что они живут не так долго, как люди. Ты успеешь полюбить собаку, она станет тебе другом. А потом умрёт. Все всегда умирают. И это не даёт мне покоя. Это точит меня изнутри. Вот если бы у меня была собака, а потом она погибла, что бы со мной случилось? Ведь я бы не перенесла этого. Я, наверное, как бы это глупо сейчас не прозвучало, сама думаю и веду себя, как собака.

Вы видели, как собаки сторожат своих хозяев, даже когда те умерли? Они ведь даже врачей не подпускают! Они никого не подпускают, они не хотят, чтобы самого важного человека в их жизни, забрали куда-то. Рассказать вам, почему? Конечно же, рассказать. Вы точно не понимаете. Но я понимаю. У собак нет своего «я». Они видят себя в своём хозяине. Для них весь мир только в нём. Поэтому смерть хозяина для собаки равноценна своей собственной смерти. Они просто больше не живут. Их души умирают.

Если бы такие собаки были людьми, то они бы были людьми недолго. Они бы в следующий же вечер нашли табуретку и верёвку, вздохнули бы тихо и повесились. Может быть, сказали бы ещё что-нибудь напоследок. Что-нибудь такое: «Зачем телу жить, когда я чувствую, что душа умерла?» Собаки-суицидники.

«А я, собственно, зачем живу?» - промелькнуло у меня в голове.

О, нет…

Только этого мне не хватало! Это худший вопрос, который я могла бы себе задать! Как только я задаю себе этот вопрос, для меня окружающий мир исчезает. Появляется новый. Ещё более тёмный. Да, поверьте, может быть и темнее, чем он есть. Я начинаю видеть во всём исключительно плохое, особенно в себе. И абсурдность всего того, что происходит вокруг, прорисовывается более ясно. Всё начинает казаться бессмысленным. И длится это до тех самых пор, пока Дима не выкинет какую-нибудь забавную штуку. Только тогда я отвлекаюсь и просто забываю о том, что так и не нашла ответ на этот вопрос. А зачем, собственно, я живу?

А вы живёте зачем? Можете ответить? Нет? То-то же.

Не знаю, что бы со мной случилось к вечеру, если бы мои мысли резко не оборвались. Кто-то звонил в дверь. Я лениво спустилась со своего уютного места на подоконнике. Посмотрела в глазок, заулыбалась до ушей и поспешно отворила дверь.

– Ты как? – спросил прямо с порога Дима.

– Лучше,- я сделала приглашающий жест.

Они вошли, стали разуваться. Я улыбалась.

– Ты уверена, что тебе лучше? – спросил Дима с тревогой. – У тебя глаза лихорадочно блестят.

– Просто она рада,- ответил вместо меня Макс.

Правильно ответил.

– Держи,- он протянул мне два пакета.

– Это что?

– Здесь апельсины,- указал на один из пакетов Макс. – А здесь твоя одежда. Ты забыла её у меня.

– Апельсины? Фи,- поморщила я нос. – Это так скучно! Почему больным всегда носят апельсины? Почему? Один и тот же сценарий!

– Потому что,- хотел начать объяснять мне свои медицинские штучки Дима, но я его перебила.

– Не надо! Просто знайте, что если мне нравится апельсиновый сок, то это ещё не означает, что я люблю апельсины.

– Ты их любишь,- закатил глаза Макс. – Тебе просто нужно повозмущаться. Ты без этого не можешь.

Я уставилась на Макса. Он совершенно спокойно смотрел на меня в ответ. Мы не моргали. Я не моргала потому, что моргнуть первой означает признать его правоту. А почему не моргал он, я не знаю. Но в любом случае, я была в выигрыше. Мне приятно смотреть ему в глаза. Я уже описывала вам, какие они потрясающее? Ведь они удивительно потрясающее! Но, наверное, если я ещё раз скажу, какие они изумрудные, вы устало вздохнёте, покачаете головой и уйдёте куда-нибудь подальше.

Поэтому я не буду. Не буду описывать вам его глаза самого удивительного цвета во всём мире.

У меня по щекам потекли слёзы. Я не плакала, нет, просто я действительно долго не моргала. Макс это заметил и моргнул, наконец. Наверное, поддался! Решил меня пожалеть! Дурак.

– Дима, чай,- сказала я, вытерла мокрые от выступивших слёз глаза и пошла на кухню.

Уже скоро мы сидели за столом. Мы с Димой пили чай, Макс – кофе.

– Что в школе? – задала я самый ужасный и скучный вопрос, который только можно было задать в моём положении.

– На этой недели три контрольные.

– И я всё пропущу, да! – обрадовалась я. – Лузеры!

Макс только покачал головой.

– Ты снова в своём бодром духе,- сказал Дима, слегка улыбаясь. – Это хорошо. Идёшь на поправку.

– Ты в конце недели выходишь с больничного? – спросил неожиданно Макс.

– Да, а что?

– Каникулы начнутся.

– Да! Потрясающе! Удача меня любит!

– Можешь так не орать, хотя бы когда болеешь? – спросил Макс, поморщившись.

– Нет! Я буду орать, пока у меня будет возможность!

– Посмотри до чего дооралась.

Я сразу же замолчала. Макс, как ни в чём не бывало, сделал ещё несколько глотков кофе. А потом как-то неожиданно резко поставил чашку на блюдце.

– Вспомнил что-то? – поинтересовался у него Дима.

– Да,- по-обычному спокойно сказал он. – Ещё со вчерашнего вечера хотел кое-что спросить.

– У меня? – удивился Дима.

– У тебя. Ты вчера под дождём признавался в любви Фаер? Или я чего-то не понял?

Я закашлялась, подавившись чаем. Бросила на Макса злой взгляд. Он слышал хоть о каких-то рамках? Он вообще знает хоть что-нибудь о культуре поведения?

Ответа никакого не последовало. Дима просто впал в ступор.

Почему он такой неловкий, когда нужно быть решительным? Но ничего, если он не может быть решительным, то решительной буду я. С каменным лицом я взяла свою чашку с чаем, абсолютно спокойно вылила её на ногу Максу.

– Извини, я случайно,- преспокойно сказала я и протянула ему салфетку. – Держи.

Я думала Макс сразу же начнёт ругаться и орать, а он стал послушно вытирать свои брюки.

– Аккуратнее нужно быть в следующий раз,- двусмысленно посоветовала ему я.

– Ну, а что? Я просто спросил.

Я поняла, что нужно использовать эту ситуацию, чтобы объяснить этим двоим то, что их узкие, прямолинейные, мужские умы сами понять не могут.

– Не нужно о таком спрашивать,- сказала я ему, разрезая апельсин на части. – В любом случае не надо о таком спрашивать, когда я рядом. Это самый глупый вопрос, который можно только задать. Да и к тому же это самая глупая тема, которую можно только затронуть.

– Любовь? – удивился Макс.

– Да. Любви нет. Её не существует.

– Да, но все в неё верят.

– Вот именно! – я заглянула в его изумрудные глаза. – Нормально ли верить в то, чего нет?

– Да ведь все только этим и занимаются.

Я помолчала немного, а потом решительно заговорила:

– Любовь – это глупая и бессмысленная тема. Особенно в том плане, который все подразумевают. Любви между мужчиной и женщиной нет. Просто гормоны, которые заставляют человечество продолжать род. Я согласна признать только одну любовь, любовь ко всему живому на земле. Любовь к каждому человеку. Я только так способна любить.