Анна Фаер

Зачем он это сказал? Я стала озираться по сторонам. Ох, почему я не пошла вместе с ним? Это ведь было бы лучше! Лучше в той тёмной и сырой усадьбе вдвоём, чем здесь одной. Я постояла немного, раздумывая, что мне делать. Потом решившись, я сняла рюкзак и стала в нём капаться. Я брала с собой фонарик. Я много чего брала. Знаете, это для меня особый бонус к любому путешествию. Я очень люблю собираться в дорогу. Может быть, многое из того, что я беру с собой, мне даже не пригодиться, но я чувствую себя уверенней, когда в моём рюкзаке есть вещи на все случаи жизни.

Я достала фонарик и сразу же посветила в темноту за дверью. Ничего особо не изменилось. Этот фонарик не очень яркий, зато он розового цвета. Такого приятного и нежного. Здорово, правда? Он очень красивый. Жаль только, что света от него немного. На некоторых людей похоже, если задуматься. Но я задумываться не буду, нужно скорее догнать Макса. Не хочу оставаться здесь одной.

Я шагнула внутрь. Потолок на меня не обрушился, это уже хорошо. Я медленно стала продвигаться вглубь. Здесь был один длинный коридор, вдоль которого находились двери. Ну, дверей там не было, там были пустые дверные проёмы. Но это так, это неважно. Я освещала фонариком каждую комнату. Обычный старый и заброшенный дом: всё перевёрнуто вверх дном, на стенах граффити, на полу бутылки. Луч света от моего фонарика быстро мелькал из комнаты в комнату, а потом замер. Замер и задрожал. Это тряслась моя рука.

Я осветила ноги. Да, это были ноги Димы, его белые кроссовки я всегда узнаю. Он лежал. Почему? Что-то не так! Он ведь ненавидит грязь, даже чтобы подшутить, он не за что не улёгся бы на этот грязный-грязный пол. Я смотрела испуганно, а сердце у меня просто рвалось из груди. Ладони стали потными и холодными. Я, сделав над собой огромное усилие, сделала шаг вперёд… и испугано вскрикнула. С нового ракурса я увидела ещё и ноги Макса. Они, наверное, лежали в ряд. Следующей буду я?

Нужно было бежать, но я не могла. Я не могла даже пошевелиться. Моя рука стала опускаться – луч света скользил по полу, пока не остановился на красной лужице. Вот тогда я беззвучно заплакала и уронила фонарик на пол. Он глухо ударился и единственный свет погас.

Страшно. Я не понимаю, что нужно делать. Могу только плакать.

– Вот так всё и должно было закончиться,- я вздрогнула от этого голоса.

Это был голос Алекса. Жестокий и ледяной.

– Нет-нет-нет,- выдавила из себя я.

Ноги подкосились, и я опустилась на пол. Я даже не остановилась плакать, я, наверное, уже никогда не остановлюсь.

Передо мной вспыхнул свет и осветил безразличное и скучающее лицо Алекса. Он держал в руках мой фонарик.

– Вот так всё и должно было закончиться,- повторил он. – Потому что всё это меня тоже бесит. Бесят люди, которые кричат об анархии. Те, кто действительно хочет устроить переворот, молчат. Те, кто имеет серьёзные намерения, а не просто болтун, понимают, что нужно затаиться. Меня ужасно бесят болтуны, которые способны только трепаться, а как дойдёт до действий, они бросаются в слёзы и раскисают. А знаешь, кто ещё меня бесит? – он взял меня за подбородок. – Меня бесят те, кто не задумывается о жизнях других, не задумывается о жизнях даже близких людей. Бесят такие эгоисты.

Я всё ещё плакала. Слова Алекса до меня долетали словно сквозь толстую стену.

– Дима,- едва смогла проговорить я,- Макс…

– Дима? Макс? Их больше нет. Теперь это просто слова. И знаешь, что самое веселое? Это всё из-за тебя,- улыбнулся Алекс и развёл руками. – Ты слишком много думаешь о себе. Ты думаешь о себе и забываешь о других. А ведь от твоих действий может зависеть чья-то жизнь. Но ведь что для тебя чья-то жизнь по сравнению с твоими желаниями? И во всём этом мне нравится то, что ты не только теряешь близких людей. Ты теряешь всё. Тебе хотелось стать кем-то важным и известным? Нет. Никогда. Тебе хотелось сделать мир счастливее? Никогда. Из-за тебя люди могут только страдать. Но никак не быть счастливыми,- Алекс усмехнулся и закусил губу.

Меня бросило в дрожь, а из глаз с новой силой хлынули слёзы.

***

– Эй, проснись, мы приехали,- Макс тряс меня за плечо.

– Фаер! Проснись! – весело сказал Дима, нагнувшись через Макса.

– Живы! – закричала я на весь автобус и почувствовала, как по щекам покатились слёзы. – Вы живы! Живы!

Я бросилась на парней и сжала их в своих объятиях. Как хорошо! Как хорошо, что это был только сон! Как хорошо, что они здесь, рядом! Как хорошо!

Первым из моих объятий вырвался Макс. Он выглядел ужасно растерянным.

– Зачем орать на весь автобус?

Я повернула голову: на нас удивлённо смотрели все пассажиры. Даже водитель, который сидел всё время спинной к нам, обернулся. Плевать мне на них. Парни живы!

– Вы живы! – я всё ещё не могла поверить в то, что с ними всё в порядке. – Вы точно живы?

– Точно,- растерянно улыбнулся мне Дима.

Я принялась утирать слёзы. Мне даже стало неловко, что я заплакала наяву из-за какого-то там сна.

– Пойдёмте, нужно выбираться из автобуса,- поддельно улыбнулась я.

Мы вышли, остановились на секунду у остановки, и Макс указал направление:

– Туда.

Мы медленно шли вперёд. Я рассказала им свой сон.

– Ты могла бы сразу догадаться, что это неправда,- пожал плечами Макс. – Чтобы я цитировал Брэдбери? Нет, спасибо.

Я улыбнулась. Но улыбка моя была тревожной, и Дима это заметил.

– Ты точно в порядке?

– Точно? Она вообще не говорила, что в порядке. Очевидно, что она не в порядке,- говорил вместо меня Макс.

– Нет, я в порядке, правда,- я снова неискренне улыбнулась.

– Она врёт.

– Помолчи ты! – я разозлилась на Макса.

– Нет, мне не хочется молчать,- ответил он, свернув с широкой дороги за Димой. – Мне очень хочется поговорить о твоём сне. Мы должны это обсудить.

– Да? Ты этого хочешь? Я ведь так люблю говорить о моих снах!

– Нет, я просто хочу разобраться в одной вещи. Я пока ещё не всё понимаю.

– Пусть она забудет этот идиотский сон,- вмешался Дима. – Что ты лезешь к ней с расспросами?

– Нет! – горячо возразила я. – Это всего лишь сон. Он меня ничуть не тревожит!

Я, разумеется, врала. Людям следует предавать снам куда больше значения, чем они это делают. И я предаю.

– Любой сон – это человеческое желание. Тебе снится только то, чего ты хочешь. Поэтому меня немного смущает, что тебе снимся мы с Димой мёртвые,- сказал задумчиво Макс.

– Желания? Что за глупость! То, что снится мне, даже врагу не пожелаешь!

– Поверь, я знаю, что говорю.

– Что-то мне несильно верится.

– Я тоже что-то сомневаюсь, что наши сны – это то, чего мы хотим,- поддержал меня Дима.

– Конечно, это то, чего мы хотим,- сказал Макс уверенно. – Зигмунд Фрейд целый труд этой теме посвятил. Уж в его выводах я не сомневаюсь.

– Ну, если Фрейд,- сказала я задумчиво.

– Так ты желаешь нам смерти? – спросил у меня Дима, улыбаясь.

– Нет! Нет! – я замахала руками.

– А что тогда? – спросил он у Макса.

– Помолчите, поговорите друг с другом, но не отвлекайте меня. Я думаю.

Мы с Димой переглянулись, он скорчил рожицу, и я засмеялась.

– Смотри,- сказал он тихо, чтобы не отвлекать Макса от его мыслей.