Арталан

Задумчиво проведя пальцем по плотному кожаному корешку, принцесса вернулась к странице, которую Владислав отметил для нее шелковой алой закладкой.

“… И жили они в мире, и не было народов дружней. Хоть и боялись арталанов люди, но делили с ним города и кров, отдавали магию и жертвовали свои жизни. А те взамен защищали их от дьяволов, ведь были они в бою сильнее любого человека и страшнее любого зверя.

Но был среди них дух, что воспротивился такому порядку. Не по нраву ему пришлись крохи магии, и решил он овладеть ею целиком. И начал он забирать ее всю без остатка, вместе с человеческими жизнями. Сильнее становился Вихар, и вскоре стали его бояться не только люди, но и другие духи. И никто не решился пойти против него, ведь значило это неминуемую смерть как для человека, так и для арталана.

И длилось это десятилетия, покуда брат Вихара не поднял головы против захватчика. Но не под силу ему было одолеть того магией, поэтому решился Серелем применить хитрость. Заманил он брата в пещеры, что спрятаны среди моря пустыни, и заточил того в одной из них заклятием. Да только и самому Серелему пришлось остаться с ним, чтобы Вихар не смог покинуть каменных стен.

Много арталанов полегло от рук Вихара, но еще больше стало скрываться от людского взора, опасаясь мести. Одно лишь их объединяло: каждый строго соблюдал наказ Серелема не беспокоить духов, что спрятаны в пещерах. Ибо покуда арталаны скованы заклинанием, не под силу им творить зло да измываться над людьми…”.

– Какая увлекательная книжонка. Только не припомню, чтобы я видел такую в нашей библиотеке, – в мурчании, прозвучавшем прямо над ухом и заставившем девушку вздрогнуть и быстро захлопнуть книгу, так и сочилось презрение. Не обращая никакого внимания на ее реакцию, Аруло устроился в кресле напротив, почти утонув в набросанных на нем подушках, и перебросил ногу на ногу. Даже мельком взглянув в его сторону, Лилибель поняла, что мужчина не в духе.

– У тебя был тяжелый день?

Он хрипло и устало рассмеялся.

– Если не сказать отвратительный. Сначала мне пришлось разбираться с Советом, потом с этим… – он непонятно выругался, брезгливо морщась. – Твоя сестра, кажется, вообще только сегодня вспомнила о том, что завтра ее коронация. Заявилась ко мне с раннего утра и взвалила всю организацию на мои плечи, намекнув, что она ничем заниматься не будет. Теперь ещё и это.. где ты вообще нашла это старье?

За книгу, почему-то, стало даже обидно. Лилибель прижала ее в груди и насупилась, медленно водя ногтем по корешку. Она гоняла на языке ответ, и не знала, как лучше его озвучить. Хотя как отправителя не назови, Аруло точно ему не обрадуется.

– Ее прислал Владислав сегодня утром.

– Дай-ка угадаю, и закладку на это место тоже положил он? – получив в качестве ответа утвердительный кивок, мужчина раздосадовано вздохнул и прикрыл глаза руками.

Едва слышно прошептав что-то, Аруло выпрямился в кресле и будто бы собрался. Даже по его лицу было заметно, как усталость и разочарование сменяются обычной отстраненностью. Взглянув на девушку своими серыми глазами, в которых все еще можно было заметить отблески какой-то затаенной грусти, он тяжело вздохнул.

– Что ж, раз он дал тебе одну подсказку, я, пожалуй, дам вторую. Скажи, Лилибель, что ты думаешь обо всей этой истории?

Девушка подозрительно прищурилась, ожидая какого-то подвоха, но молчала. Спустя несколько секунд тишины, Аруло скрипнул ногтями по коже на кресле и подался вперед.

– Как хочешь, тогда придется начать мне. Если бы я был на месте Серелема, то не поступил бы как он.

– Было бы странно ждать от тебя способности чем-то жертвовать, – Лилибель звонко рассмеялась, заставив собеседника поморщиться. – Ты был бы скорее рад попировать с Вихаром на костях. Прости, но симпатия к людям – точно не твоя характерная черта.

– Думаешь, Серелем поступил так, потому что сильно любил человечество? – Аруло начал накручивать выбившуюся из вышивки на одной из подушек нитку на палец, всеми силами делая вид, что разговор его не слишком то интересует.

– Наверное нет. Если бы он любил людей, то точно не стал бы ждать несколько десятилетий, даже столетий, чтобы за них заступиться.

– А может Вихар значил для него намного больше остальных, поэтому он был готов долгое время закрывать на все глаза. До тех пор, пока его брат окончательно не перешёл черту, после которой у Серелема не было причин продолжать его оправдывать. Может, Серелем просто боялся переступить через себя, хоть ему и льстила мысль о том, что в глазах других он будет героем. На деле же он оказался самонадеянным идиотом. Рискнул всем, что у него было, даже собственной жизнью, рассчитывая на то, что принесет людям пользу. Но освободившись от одной угрозы, люди сами создали себе новую. Вычеркнули из своей памяти арталанов, из книг – целую цивилизацию и принялись воевать друг с другом. Столько столетий они бьют, убивают, предают… Всеми доступными способами показывают свою гнилую суть.

– Если бы Вихар так и не исчез, люди продолжили бы умирать.

– Если бы он не исчез, люди были бы заняты им, а не попытками загрызть друг друга, – взгляд Аруло стал каким-то задумчиво-отрешенным, словно мыслями он находился совсем в другом месте. – Жертвами Вихара были единицы, Гортез же только в первой войне отправил в небытие больше трех сотен тысяч человек. Не меньше пострадало и когда он пытался подмять под себя отделившуюся от Сивии часть, ту, что теперь зовется Ломбом. Если бы передо мной снова встал такой выбор, я бы не останавливал Вихара. Люди заслужили то, что получили взамен. Как показала история, арталан был меньшим из зол, а Серелем – просто глупым болваном. Я бы не повторил такой ошибки. Я бы оберегал свое и ни во что не вмешивался.

– Какая трусливая логика, – ее голос так и сочился досадой. Словно почувствовав это, Аруло перевел на нее удивленный взгляд, а потом легко поднялся с кресла, двигаясь так неслышно, словно его и не было в комнате. Оказавшись за спиной, он ласково приобнял ее за плечи, склонившись так, что его дыхание касалось макушки.

– Иногда лучше побыть трусом, но сохранить то, что кажется тебе самым ценным. Когда Серелем в первый раз попробовал перечить своему брату, Вихар убил его возлюбленную у него на глазах. Вторая, и успешная попытка, закончилась войной между людьми. И какой смысл был геройствовать, если можно было просто жить спокойной жизнью?

Лилибель почти его не слушала, отматывая в своей голове диалог на несколько фраз назад. Пытаясь понять, какое именно слово настолько ее зацепило.

– Ты ведь не случайно это сказал?

– Что? – пальцы Аруло сжались на ее плечах чуть крепче, словно она пыталась вырваться, а он – ее удержать. Но Лилибель не то что не шевелилась, даже дышала через раз.

– “Снова”. Ты сказал, что если бы тебе снова пришлось делать этот выбор, ты бы поступил по-другому. Звучит так, будто ты и правда принял неверное решение больше пятисот лет назад, и сейчас жалеешь об этом.

Мужчина у нее за спиной тихо хмыкнул.

– Никогда не перестану удивляться, насколько ты внимательна к мелочам, – руки замерли, а потом он и вовсе убрал их. Кожу на виске обожгло горячим дыханием, заставившим Лили вздрогнуть от неожиданности. – Знаешь, Лилибель, ты можешь считать меня трусом и даже презирать за мои попытки держаться в стороне. Но если передо мной встанет выбор между спасением всего мира и жизнью одного единственного человека, я выберу человека. Можешь поверить мне, я всегда буду выбирать этого человека.