Арталан

Лилибель задумчиво проводила ее взглядом и даже, кажется, непроизвольно пожала плечами. Не очень то хотелось общаться, тем более, что ее наверняка ждала какая-нибудь новая история о любовнице мужа торговки или о том, как лекарь перепутал лекарства и три дня давал советнику Йорду вместо целебного масла от простуды мазь для суставов, а тот этого даже не понял.

Жуя креветку в полном одиночестве (что может быть прекрасней таких моментов), девушка кожей почувствовала на себе взгляд и нехотя повернулась в ту сторону. Подобное внимание она не любила, но получала его сполна на каждом ужине, встрече или даже от новых королевских стражников. Если поначалу она из-за них переживала, то с годами привыкла к тому, что если надеть на лицо маску безразличия и посмотреть обидчику в глаза, он, как правило, сам начинает бояться.

Но сейчас ее безразличие столкнулось с другим. Холодным, но будто бы с легким налетом интереса. Сдержанно улыбнувшись одним уголком губ, Аруло вернулся к разговору с широкоплечим мужчиной с такими пронзительными зелеными глазами, что издалека они их можно было принять за два больших изумруда. Он то и дело хитро улыбался, временами дотрагивался до прямых волос красивого медного оттенка, которые при свете искр горели и переливались, словно маленький пожар.

Аруло был чуть ниже его ростом, да и в плечах казался в пару раз уже, из-за чего можно было бы сказать, что он смотрится рядом, как мальчишка. Если бы конечно на это кто-то решился, не обратив внимания на сталь в глазах, трогающую его губы усмешку, больше напоминающую оскал и чуть напряженные руки, сцепленные в замок. По сравнению с ним Владислав казался образцом веселья: широко улыбался, от чего его нос забавно морщился, с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот и то и дело порывался хлопнуть Аруло по плечу.

Лилибель мельком глянула на сияющую в его волосах корону, и хотела было отвернуться, как столкнулась с пристальным взглядом изумрудов. Не сводя с нее глаз, Владислав приподнял руку с зажатым в ней бокалом, словно предлагая ей выпить, и улыбнулся. Улыбка эта была странной, хищной и чуточку пугающей, заставляющей девушку заметно вздрогнуть, а потом мысленно отругать себя за такую реакцию.

Она только сдержанно склонила голову и слишком поспешно ушла в другую часть зала. Ей в голову пришла мысль, что Владислав отлично бы сгодился за ту самую красивую вазочку, вот только при одном взгляде на него было понятно, что она совсем не пуста.

Ее руку грубым образом перехватили. Лили недовольно поморщилась, и подняла взгляд, встретившись с насмешливыми карими глазами, полными медового золота. Щеки и нос мужчины были усыпаны веснушками, слишком пухлые губы изогнулись в широкой улыбке. Довершали весь этот образ непослушные кудрявые волосы цвета теплой карамели. Не переставая улыбаться, он поднес ее руку в губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Ваше Высочество, разрешите пригласить вас на танец?

– Простите, но я не танцую, – Лилибель растянула губы в вежливой улыбке, надеясь, что он поймет, что никакого желания не только танцевать, но и общаться у нее не было.

Но вместо этого мужчина только недоверчиво вскинул брови. Лили обреченно вздохнула:

– Я могу станцевать только вальс, но его играют очень редко. Этот танец сейчас не так популярен.

Люди вокруг заволновались, и Лилибель невольно обернулась взглянуть туда, куда было направлено всеобщее внимание.

Расправив юбки платья, Малис с обворожительной улыбкой опустилась на банкетку перед роялем и положила пальцы на клавиши. На первых звуках мелодии, Лили стиснула зубы, а мужчина рядом с ней, напротив, хмыкнул.

– Какое неожиданное совпадение. Это же вальс, – он протянул ей руку, и Лилибель послушно вложила свои пальцы в его ладонь.

– Не знай я Малис, подумала бы, что вы ее подговорили.

– А если я это и сделал?

– Значит вы и правда так хороши, как о вас рассказывают, Александр, – Лилибель постаралась расслабиться в его руках, позволив ему вести в танце. Но ее тело казалось таким напряженным, словно было вырезано из дерева.

Александр доброжелательно усмехнулся.

– Значит, вы обо мне слышали?

– Было бы странно ничего не слышать о Первом Советнике Его Величества. Два года назад все только о вас и говорили. Не каждый может занять такое место всего в двадцать один год.

– И к счастью даже спустя два года мне хватает ума оставаться при своей работе.

Лилибель сдержанно улыбнулась, решив больше не произносить ни слова. Она отрешенно рассматривала миниатюрную золотую брошь на лацкане его темно-серого пиджака, и повторяла заученные движения, даже не пытаясь добавить в них и капли грации или заинтересованности.

“Поскорее бы все это закончилось”.

Александр прервал ее размышления.

– Простите за такой прямой вопрос, Ваше Высочество. Но я настолько вам неприятен?

– Вовсе нет, – Лили едва заметно покачала головой и прикусила губу. – Не люблю танцевать и привлекать к себе внимание. По правде, обычно в такие ужины я отсиживаюсь на каком-нибудь балконе в компании с книгой. Сегодня я просто не успела сбежать.

– Выходит, мне повезло вас поймать? – он тепло улыбнулся. – Вы прекрасно танцуете.

– Вам лучше повторить это с Малис. Тогда вы поймете, что танцую я весьма посредственно.

Он чуть слышно рассмеялся, отчего его волосы упали ему на лицо. Дернув головой, он отбросил их назад. Мед в глазах стал золотистее и будто растекся по всей радужке.

– Прошу, Ваше Высочество, не заставляйте меня повторять этот опыт. Может быть ваша сестра и отлично танцует, но за это удовольствие приходится расплачиваться разговорами.

– О, зато вы наверняка успели узнать все сивийские сплетни за год.

– Это было два танца, и она успела рассказать про всю последнюю пятилетку.

Лилибель сжала губы и прикрыла глаза, но в конце концов не выдержала, и прыснула от смеха.

– Но хуже всего было, когда она пыталась выведать у меня какие-нибудь сплетни про ломбийскую знать. Я не знал, как тактично намекнуть ей, что о подобных вещах лучше разговаривать со своими компаньонками или подругами, но никак не со мной.

– Простите, – Лилибель продолжила смеяться, чувствуя, как от смущения порозовели щеки.

Они точно привлекли внимание. Девушке показалось, что даже Малис пару раз сбилась и не попала но нужным клавишам. Для нее это, наверняка, стало ударом. Доиграв мелодию до конца, принцесса порывисто вспорхнула с банкетки и скрылась в толпе.

“Всего пара ошибок, а столько недовольства. Теперь будет жаловаться всем встречным, что это я отвлекла ее своим смехом, и стала причиной ее грандиозного провала”.

Лилибель вздохнула и позволила Александру подвести ее к столу с закусками. Взяв по бокалу вина и вооружившись канапе на тонких серебряных шпажках, они разговаривали так, словно вокруг не было ни этого ужина, ни толпы незнакомцев, ни зеленоглазого короля с его странной улыбкой, а платье Лилибель не пыталось задушить ее корсетом.