Ассасин

– Парень справился хорошо, - ответил я, вспомнив, как Кузя угнал машину прямо на глазах у охреневшего от такой наглости владельца.
– Очень даже весьма.

– Кто за принятие его в клуб?
– спросил президент и поднял руку.
– “За”.

Кузю приняли в клуб единогласным решением. И когда последний байкер поднял руку и сказал свое "За", Рыжий стукнул молотком по столу:

– Решено. Тиг, позови Кузю.

Тиг встал из-за стола и подошел к двери:

– Салага!
– рявкнул он, открыв дверь.
– Зайди в зал. Тебя зовёт Рыжий.

Дверь открылась, впуская в зал новичка. Он вошёл, пытаясь скрыть робость, остановился у входа, осмотрел собрание.

– Проходи, - Рыжий приветливо махнул рукой, приглашая Кузю внутрь.
– Мы с братьями решили, что ты больше недостоин жилета с нашивкой новичка.

Он замолчал, глядя на застывшего от ужаса Кузю. Тот стоял ни жив ни мертв. Руки предательски тряслись, а в глазах паренька застыли слезы. Он затравленного осмотрел зал, но все молчали, с глумливыми усмешками наблюдая за новичком. На негнущихся ногах Кузя медленно подошёл к столу, на ходу снимая с себя жилет. И когда жилет лег на стол, Рыжий, выждав ещё несколько тяжелых секунд для нагнетания мрачной атмосферы, весело добавил:

– Примерь-ка лучше этот. Иезекииль.

Иезекииль подошёл к Кузе со спины, накинув на плечи жилет Апостола, с которого уже были спороты знаки отличия. Все, кроме полного рокера, с логотипом клуба на спине.

– Ну, что застыл?
– добродушно пробасил Иезекииль.
– Давай руки.

Он помог надеть жилет, и байкеры в зале весело загомонили, стуча ладонями по столу и приветствуя вступление в клуб нового брата.

Лицо Кузи было не описать. Сперва он стоял столбом, не в силах поверить собственному счастью, потом, от уха до уха расплылась довольная улыбка.

– Добро пожаловать в клуб, брат, - просто произнес Рыжий, обнимая его за плечи. А байкеры вновь загомонили, стуча ладонями по столу.

– Осталось решить участь отступника, - Рыжий вернулся за стол и сел в кресло.

– Тем, кто предал клуб, всегда было одно наказание, - мрачно ответил Тиг, и остальные одобрительно закивали.

– Но не тогда, когда у вас на хвосте висят федералы, - влез в обсуждение я.
– Пропажа второго стукача за столь короткий срок вызовет ненужное внимание к клубу со стороны полиции. За вас возьмутся всерьез. Многие могут оказаться под подозрением и оказаться в федеральной тюрьме. А остальные? Смогут ли они и дальше вести дела клуба? Или их поглотят другие банды?

Говорил я, надо отметить, весьма убедительно. Хотя, скорее всего, это работал навык убеждения. С помощью которого, я к так давно убедил прокурора назвать мне имя стукача. Но за столом замолчали, обдумывая сказанное.

– Черт побери, а пацан прав, - высказался кто-то из байкеров.
– Убивать его сейчас - весьма рискованное мероприятие.

– Крысу нужно наказать, - ответил ему его товарищ.
– Нельзя спустить это с рук.

– Мы оставим его в живых, - медленно протянул Рыжий.
– Но изгоним из клуба. И сведем клубные татуировки. Кто за?

Решение было вновь единогласным.

"Выполнено.

Крыса.

"Навык "Боец" улучшен";

"Навык "Плут - Ловкач" улучшен";

"Навык "Чистильщик" улучшен";

Разблокировано достижение "Миротворец".

"Навык "Манипулятор" улучшен".

А вот уровня не дали. Очень жаль.

– Решено.

Рыжий вновь ударил молотком по столу. И байкеры встали с кресел, по одному покидая зал совета.

***

– Свести татуировку и он уйдет? Так просто?

Мы шли к гаражу, где сидел Апостол. Туда же шли остальные члены клуба. Рыжий в ответ лишь усмехнулся:

– Да, - просто ответил он.
– Но поверь, он пожалеет, что его оставили в живых.

"Чудно все это" - подумалось тогда мне.

Мы вошли в гараж. Щёлкнул выключатель, и Апостол, привязанный цепями к двум металлическим столбам, поднял голову, глядя на собравшихся в гараже.
– Клуб решил, - вышел вперёд Рыжий. В руке президент держал початую литровую бутылку водки.
– Тебе сохранят жизнь. Но отныне ты изгой. Тебе сведут татуировку с символикой клуба со спины. Выбирай: нож или огонь?

Апостол забился в цепях, глядя на Рыжего выпученными от ужаса глазами.

– Твой ответ, - спокойно повторил Рыжий.

– Огонь, - глухим голосом пробормотал Апостол, будто только сейчас осознав происходящее и практически с ним смирившись.

Рыжий протянул ему бутылку:

– Но если ты хоть упомянешь, что с тобой произошло…

Рыжий не договорил, но Апостол согласно кивнул, и я понял: байкер не станет стучать. Рыжий - манипулятор. Он умеет убеждать. Не уговорами, так угрозами. А как хорошо работает этот игровой перк я уже убедился, когда узнал всю интересующую меня информацию у прокурора менее чем за пять минут.

Зашедший за спину Апостола Тиг разрезал ткань футболки и содрал обрывки ткани, открыв взору огромную, во всю спину татуировку клуба. Надпись "Шедди" над изображением демона, и название региона, в котором байкер вступил в клуб. Апостол приложился к бутылке, жадно такая водку. Хорошее обезболивающее, в его случае. Только сейчас я понял, что имел в виду Рыжий под фразой "свести татуировку". И от этого осознания мне стало жутко

– Кузя, - обронил Рыжий.

Молодой байкер кивнул, зажигая газовую горелку. Я решил не задумываться, как часто здесь проделывались подобные манипуляции. Невольно заметил, насколько буднично президент закуривает и усаживается в потертое кожаное кресло. Будто готовиться к просмотру хорошего, но давно уже знакомого фильма.

Тонкое жало пламени загудело. Оно коснулось надписи на спине, и Апостол завопил, выгнувшись и забившись цепях. Душный запах горелой плоти достиг моего носа не сразу. А возможно, я просто не мог сконцентрироваться на нем из-за крика. Думаю, я еще долго не смогу равнодушно заказывать стейк в закусочной. Пахло именно так. До одури аппетитно. Обычным жареным мясом, которое пора бы уже снять с углей, чтобы не подгорело.

Апостол еще долго и протяжно выл. Цепи позванивали от его конвульсий. Вскоре он затих, бессильно повиснув.

Кузю я теперь видел в ином свете. Будто и не было еще несколько минут назад робкого паренька, который вошел в зал заседаний с белым лицом. Он преобразился. На лице больше не было заискивающего выражения, в глазах - искры сомнений. В клубном жилете рождался новый член клуба. И огнем, очищающим спину изгоя, он проторил себе дорогу в братство.

Зрелище спины Апостола было способно надолго лишить здорового человека аппетита. Обугленная плоть перемежалась с менее глубокими ожогами, пузырящаяся и зияющая кровавым месивом. Рисунка на ней больше не было. Новый адепт клуба постарался на славу, убрав даже края букв, которые не могли свидетельствовать о том, что они обозначали ранее. Соскользнувшие с запястий цепи освободили тело и оно рухнуло лицом вниз прямо на бетон. Беспомощный Апостол что-то проскулил и снова замер. На грязный пол стекала кровь. Смрад от горения рассеивался в воздухе, но горечь его осела на языке.