Астрофобия

В какой-то момент с командным пунктом попытался связаться Отто Барретт. Он был настойчив – не похоже, что его предупредили о полете! Но он и его дети уже видели в иллюминаторах то багровое море огня, которое представлял собой близкий красный гигант. Они видели смерть… Рино тоже ее видел.

– Овуор, поставьте дополнительную блокировку на дверь, – невозмутимо велела Елена. – Я сейчас не готова принимать жалобы от пассажиров.

Темнокожий мужчина неохотно подчинился. Видимо, при всех сомнениях, командиру он доверял все же больше, чем начальнику полиции. Просто замечательно, внутренней враждой повеяло!

Рино все-таки не выдержал:

– Адмирал Согард, при всем уважении, вы в этом уверены?

– Выполняйте приказ, Бернарди.

– Еще две минуты такого курса – и станция уже не развернется вовремя, мы упадем на планету! Может, хотя бы скорость сбросим?

– Нам нужна эта скорость. Выполняйте, – повторила Елена.

Только она была абсолютно спокойна. Рино не знал, помешательство это, следствие военного опыта или просто умелая игра на публику. Он сейчас и не хотел знать – но он вынужден был отметить, что это спокойствие делало свое дело. Мотивы Елены по-прежнему оставались непонятными, как и источник информации о кротовой норе. Но в разрастающемся хаосе адмирал привлекала такое же внимание, как скала в штормовом море. Она становилась символом защиты и спасения, ей нужно было верить, чтобы остаться в живых.

В какой-то момент Рино просто отчаялся. Он смирился с тем, что рискует таким количеством жизней по приказу адмирала, потому что в этом случае можно было переложить ответственность на Елену Согард. Если бы пилот решил довериться собственным инстинктам, увести станцию в сторону, вся ответственность лежала бы на нем. От этого стало бы лишь сложнее, ведь гарантированного пути к спасению он не знал.

Хотелось кричать. Не говорить что-нибудь, а именно кричать, так громко, чтобы заложило уши. Тогда, может, приближение темных камней ужасало бы меньше, все сложилось бы в единую картину… Рино сдержался. Он просто сжимал штурвал изо всех сил, чтобы унять дрожь в руках.

Он вел станцию на гибель до последнего, а потом… потом планета просто исчезла.

Целая планета. Взяла и растворилась, как будто не было ее! Да и астероидов поблизости больше не было, станция оказалась на идеальном, как по учебнику, участке: никаких помех, только свободное пространство.

Долго гадать, что же произошло, не пришлось. Красного гиганта тоже поблизости не было, по ту сторону обзорного экрана Рино наблюдал совершенно иную россыпь звезд. И это было так странно! Он-то думал, что кротовая нора проявит себя по-другому. При первом взаимодействии с ней его в командном пункте не было, но он не сомневался, что переход можно заметить. Какой-нибудь тоннель света, кружение всего вокруг, сбой приборов, вой сирены… Нет? Хотя бы пару секунд?

Однако даже так, при том, что Рино не успел ничего понять, переход все-таки состоялся.

* * *

Большую часть жизни я провел в космосе, и это многому меня научило.

Например, тому, что переход через кротовую нору никогда не длится дольше секунды. Да и нет в нем ничего особенного. Ну, кроме того, что на другом конце может вылететь бесформенный комок из металла и человеческой плоти, если червоточина оказывается непригодной для путешествий. Но это тоже произойдет быстро, ты даже не успеешь понять, что умираешь, своего рода счастливый финал.

Или вот еще один факт: восстановленный из порошка коньяк омерзителен. Им невозможно что-либо отпраздновать. Хотя какой смысл праздновать то, что я оказался прав? Это не особое событие, а вполне обыденное обстоятельство.

* * *

Елена смотрела через иллюминатор на чужие звезды. Хотя в Секторе Фобос все звезды чужие, тут ничего нового.

Мир вокруг них снова стал спокойным, как будто понятным. Елена уже не заблуждалась на его счет, она приказала увести станцию и корабли сопровождения в сторону, подальше от кротовой норы, через которую они прошли. Не хватало еще, чтобы им вслед прилетел пучок той самой энергии, от которой они бежали!

Тогда же адмирал приказала послать к кротовой норе разведывательный дрон. Не то чтобы она собиралась возвращаться в систему двойной звезды, ей просто было любопытно, есть ли у нее такая возможность.

Возможности не было. Как и многие кротовые норы, эта переносила только в одну сторону. Елена не сожалела, что воспользовалась ею, и не только потому, что сожаления обычно не приносили никакой пользы. Просто если Гюрза оказался прав насчет перехода, он, скорее всего, был прав и насчет притаившейся звезды.

Елена еще не решила, что делать с Гюрзой. Пока она собиралась просто подыграть ему, ей не нужно было, чтобы он оказался в руках у Барреттов. Адмирал не сомневалась: он свою угрозу выполнит и наболтает лишнего. И вот тогда начнутся серьезные проблемы уже внутри станции…

Пока же все шло относительно неплохо. Компьютер перезагрузился, как и после первого путешествия через кротовую нору, проанализировал расположение ближайших звезд и определил, где именно очутилась «Виа Феррата».

Станция по-прежнему находилась в галактике Китрон, но в дальней ее части. Далеко от системы красного гиганта – и от того маршрута, который изначально предполагался миссией. И вот это как раз плохо.

Связь с Землей они предсказуемо потеряли. А ведь это и было их основным заданием! Установить маяки и, если не покорить Сектор Фобос, то хотя бы полноценно его изучить. Теперь же – что у них оставалось? Да, они могли провести запланированные эксперименты, лаборатории перенесли путешествие прекрасно. Но какой во всем этом смысл, если о результатах никто никогда не узнает?

Если же двигаться обратно, они года три потратят только на дорогу к той точке, в которой связь возможна. Если не нарвутся на очередную кротовую нору или, того хуже, смертельную аномалию.

Елена пыталась найти решение, но решения просто не было. Она никому не призналась бы в этом, но она была даже рада, когда ее отвлекли от размышлений стуком в дверь. Адмирал не стала пояснять, что сейчас ее личное время, она просто позволила неожиданному гостю войти.

С Мирой Волкатией они не общались после той встречи еще до перехода. Может, и следовало бы, но у Елены других забот хватало. Теперь же Мира снова заявилась к ней, на этот раз одна. Это, впрочем, было не так важно. На корабле она оставалась единственным человеком, который знал, где прячется Гюрза и как с ним связаться.

Что любопытно, о попытке захватить серийного убийцу Отто Барретт так и не сообщил. Да, попытка оказалась неудачной, однако Елене это все равно не понравилось. Так что теперь она просто приняла Миру у себя, ни о чем не сообщая полиции.

– Вы пришли напомнить о выманенном у меня обещании? – сухо поинтересовалась Елена.

– Как ни странно, нет, – покачала головой Мира. – Это он может распоряжаться тут всеми подряд, я… Мне это кажется неправильным.

Она не называла Гюрзу ни по прозвищу, ни по имени, это Елена тоже отметила, хотя с выводами все равно не спешила.