Астрофобия
Шрифт:
К моменту, когда станция вошла в зону риска, все было готово. Первой двигалась не она – первыми Гюрза послал разведчиков. Он понимал, что технологии Земли не могут издалека анализировать все виды излучения, на которые способны космические титаны в такой ситуации, поэтому убийца собирался ориентироваться по ходу дела.
Впереди летела череда малых разведывательных дронов. Таких на «Виа Феррате» нашлось больше всего, и они могли охватить внушительную территорию. За ними следовали пилотируемые дроны, эти были сложнее, но и воспринимали они гораздо больше. Особенно странно в этой свите смотрелись два маяка, и Рино даже не понял сначала, зачем Гюрзе понадобилось рисковать
Маяки изначально были настроены на особо тонкое восприятие сигналов любого толка на максимально возможном расстоянии. С их помощью Гюрза, похоже, надеялся создать условную карту, определить, докуда дотягивается черная дыра, где начинается власть магнетара. Что же до дороговизны… если станция погибнет, то погибнет полностью, так какая разница, сколько стоит ее груз?
Самая сложная часть путешествия начиналась. Это понимали все – и это на всех давило. Даже те, кто раньше возмущался и требовал запасного плана, враз затихли, пораженные величием обитателей космоса.
Рино с удивлением обнаружил, что здесь и сейчас не воспринимает Гюрзу как кровожадного психа. Потом это чувство, естественно, вернется, равно как и их вражда. Но в момент перехода это был просто очередной командир, приказы которого Рино готов был выполнять с военной дисциплиной.
Даже кочевники перестали рычать на своего врага, затаились. Они стояли достаточно близко к Рино, чтобы пилот услышал их тихие голоса.
– Нет, ну как пылают… Слушай, а как думаешь, если они столкнутся, кто победит? Магнетар или черная дыра?
– Издеваешься? Этого вообще никто и никогда не узнает!
Черная дыра.
Как только они доберутся друг до друга, черная дыра сожрет магнетар.
Я умру в окружении полуграмотных дегенератов. Поверить не могу. Хотя, может, и следовало ожидать, что судьба поквитается со мной именно так?
Собственно, для нас совершенно не важно, кто там кого сожрет. Когда магнетар приблизится еще больше, черная дыра начнет поглощать его энергию. Этот увлекательный гастрономический процесс продлится сотни тысяч лет, может, и до миллиона-другого дотянет. Я в таких предположениях могу бросать любые цифры, все равно никто не проверит.
Сам процесс будет красивым, но губительным для всего живого… да и не живого. Все, что окажется рядом, будет уничтожено ими. Забавно, если сюда начнет вести какая-нибудь кротовая нора. Ты прорываешься через пространство, радуешься, что долетел, что оно тебя не прожевало… И вряд ли успеваешь понять, что уже мертв.
Так что мы, можно сказать, успели прыгнуть в последний открытый люк космического корабля. Узкая дорога, по которой мы летим, схлопнется через пару веков. Очень быстро для космоса, очень медленно для человека, но нам это не поможет, потому что она уже сейчас непонятно какая.
А когда не станет и ее, когда закончится процесс слияния, на этом месте образуется такая черная дыра, рядом с которой нынешняя выглядит невинным одуванчиком. Представлять не хочется, да и не надо, мы этого все равно не увидим.
Лично я так точно, не факт, что я до конца этого безумного броска дотяну. Мне ведь для выживания и правда требовалось не делать вообще ничего, даже не думать. А что в итоге? Я делаю все и сразу, про уровень мозговой активности и говорить нет смысла. Я знаю, что это вредит мне. Я это чувствую. Обезболивающие не справляются, да и нельзя мне их много в нынешнем положении. Внутри черепа как будто засело что-то острое и очень горячее. Пару раз уже были судороги, пока удается подавить их препаратами, но это
не будет спасать меня вечно. Собственно, я поэтому и посадил за штурвал Рино де Бернарди. В другое время я занялся бы таким сам, а теперь понятия не имею, когда у меня откажут руки. Воспаление мозга – штука занятная: предугадать мало что возможно, сплошные сюрпризы впереди.Но тут вот какое дело: нельзя действовать вполсилы. Если честно, я уже сейчас не уверен, можно ли меня спасти. Однако небольшая доля вероятности по-прежнему есть, за нее и буду держаться.
Самая сложная часть пути помогла мне: боль меньше не стала, просто я вынужден был сосредоточиться на основной задаче, все остальное отошло на второй план. Я видел то, что нам нужно миновать. Не только через обзорный экран видел, я велел вывести изображения черной дыры и магнетара на большие трехмерные мониторы.
Я знал, что остальных это зрелище пугает. Абсолютная, непроницаемая пустота в сердце черной дыры. Живой пульс постоянно меняющегося магнетара. Понятно, что и то, и другое иллюзия, типично человеческое восприятие, попытка разума облечь в сказочную форму то, что слишком пугает в реальности. И все равно я не мог избавиться от ощущения, что оба титана смотрят на меня, оценивают… вообще видят меня, хотя один человек – ничто в их масштабе!
И вроде как за происходящим наблюдали сейчас все, а то, что надо, почему-то замечал только я. Например, то, как резко дернулся и просто исчез один из малых дронов.
– Пять градусов правее, – спокойно скомандовал я. – Включить первое защитное поле.
Спокойствие – это все, что остается в таких ситуациях. Не люблю рассуждения о том, что возможно, а что нет. Если невозможно – какой смысл вообще об этом говорить?
Хорошо еще, что окружающие перестали выпендриваться. Их мнение обо мне не изменилось, но здесь и сейчас оно просто потеряло смысл. Я – это не я. Не «тот самый Гюрза», не убийца, которого они ненавидят. Я – функция, дополнение к компьютеру. Тот, кто способен провести их над смертью.
Хотелось бы, чтобы это был отважный рывок, мгновенно вознагражденный судьбой, да куда там! Мы выбрали кратчайший путь из возможных, но в масштабах космоса «кратчайший» – это не минутный прыжок, это часы и даже дни движения.
В нашем случае оказались дни. Когда мне и остальным нельзя ни отдыхать, ни, тем более, спать. Военные это выдерживали легко, так же легко, как выдержал бы я, если бы вступил в эту авантюру прежним.
Но меня как такового оставалось все меньше… Боль становилась такой, что даже я не мог закрыть на нее глаза – при моем опыте! Сердце стучало отчаянно, быстро, совсем как тогда, прямо перед приступом. В глазах то и дело темнело, дело было не в отдельных черных пятнах, просто мир вокруг застилала мутная пелена. Через несколько минут она отступала, я, ожидая этого, невозмутимо смотрел в одну точку, чтобы окружающие не сообразили, что я слеп. Но я-то об этом знал!
В какой-то момент пришлось признать: я не выдержу. Любой, кто играет с судьбой, однажды доиграется, и смешно даже, что произошло это в тот единственный раз, когда я не убивал, а спасал.
Я понимал, что апатия – всего лишь один из симптомов моего нынешнего состояния. Но сопротивляться я больше не мог, да и не хотел. Зачем? Никто тут особо не расстроится, если я умру. Полагаю, они уже продумали пару-тройку способов моего убийства на случай, если перелет все-таки пройдет успешно. Ну и зачем мне мучаться ради этих людей? У меня не было цели обязательно утащить их с собой в могилу, они при таком умище сами убьются за месяц в Секторе Фобос. Мне просто не хотелось их спасать.