Атаман
Шрифт:
– Правда, правда, – уверил Егор. – После Увека увидите. Но, парни, работу свою исполняйте хорошо, нам главное – из Орды выбраться…
– Да уж понимаем, не дети малые.
– Счастью своему не верим.
– Да и есть ли оно, счастье-то? Омманут ордынцы!
Голос донесся откуда-то ближе к корме и показался Вожникову знакомым. Молодой человек лихо перескочил через скамейки, глянул внимательно на заросшего мужика:
– Ты, что ль, Ондрей? Ну, здрав будь, Ладога!
– Господи… Свят-свят-свят! Так ить мы, атаман, тебя уж давно отпели.
– Рано меня отпевать! Давай-ка
– Да хватает. Только не из нашей ватаги, все Микифора люди.
Ничего нового ладожанин Ондрей не сказал, лишь подтвердил все слова да догадки премудрой Елены. Микифор Око принял с многократно превосходящими силами врага лишь первый бой, а затем счел за лучшее уйти.
– Верно, в Хлынов наши все подалися або на Нижний. Ох, Егорий – до сих пор не верю – ты! А ватага-то о тебе вспоминала.
– Кого ж атаманом выбрали?
– Микифор Око своего прислал. Мужик опытный, вояка отменный, только что неудачлив – да-а! – Ватажник прищурился. – При нем много кого потеряли, и все, почитай, зазря, не то что с тобой. Ох, Егор, доберемся до Новгорода, соберем обратно ватажку – с тобой-то любой – хоть куда.
Ближе к Увеку угнанные – точнее, добытые Елениной хитростью – суда догнали неспешно плывущих торговцев, барки которых тянули неторопливо бредущие по берегу волы.
– Эх, – смеялись гребцы. – Этак-то к зиме только доберутся.
– Откуда идете, купцы? – по приказу Егора, спросил по-татарски кормщик.
– Из Сарая плывем.
– В Увек, в Булгар, а потом, может, и в уруские земли.
– Видим, что не торопитесь.
– А куда спешить? Правда, есть и торопыги у нас, хотят в Увеке быстрое судно нанять. Вы, кстати, не к урусам?
– Нет, а что?
– А то б взяли попутчиков, те б заплатили щедро – двух знатных урусов с холопами, грамота ханская у них, ярлык.
Услыхав про ярлык, Вожников встрепенулся – уж не Борисычи ли? Так вот бы и вместе сейчас…
– Нет. – Елена мягко положил руку возлюбленному на плечо. – Нечего нам сейчас Борисычей брать. Рано!
– Почему рано?
– Задумка одна хорошая есть. Идем в шатер, расскажу.
Честно говоря, задумка премудрой своей сожительницы Вожникову не особо понравилась, однако поразмыслив, Егор все же пришел к выводу, что определенное зерно истины в предложении суженой – наверное, можно было уже Елену и так назвать – имелось. А предлагала она ни много ни мало, а напасть на тот корабль, что Борисычи – по ее мнению, несомненно – наймут в Увеке, то есть не напасть, конечно же, а лишь имитировать нападение. Лихая галера с разбойниками-ордынцами – нападет, а подоспевший на выручку насад – с родными и добрыми русскими лицами – очень вовремя окажет помощь. Тут и Егор – весь в ореоле славы!
– Да ты пойми, куда лучше спасителем объявиться, чем так, прихлебателем что-то просить. Тогда они, князья-то нижегородские, тебе по гроб жизни обязаны будут.
– Люди не любят обязанными по гроб жизни быть, – усмехнулся Егор.
Суженая тут же и согласилась:
– Верно, не любят. Но тебе ж в Нижнем не жить.
А спасителю своему – человеку верному – войско они дадут куда как легче. Тем более, ты как-то рассказывал, что не первый раз их спасаешь.– Ну да, было дело, по зиме как-то проводником работал, – кивнул молодой человек.
Войско, ватага бывшая – все это нужно было для задуманной все той же премудрой Еленкой авантюры – вернуть себе престол, нагло захваченный подлым инсургентом Нифонтом, к которому, кроме самой Елены, какое-то отношение имел и Вожников – по крайней мере, суженая именно так и говорила, да еще добавила: «А уж наши дети – истинны будут князья, что бы там кто ни вякал!»
Наши дети… Вот это пришлось Егору очень даже по душе! Девчонка-то ему конкретно нравилась, да что там нравилась… Любовь – такое вот настигло чувство. Ах, глаза колдовские синие, волосы с солнцем и медом, зубки жемчужные, ямочки на щеках… кстати, и чуть пониже поясницы – тоже. И ведь умная! Даже иногда слишком…
Хотя, с другой стороны – правильные ведь вещи говорила. Если уж так суждено, если не выбраться отсюда никак – никогда, как говорила Серафима-волшбица – так лучше уж не разбойником жить, а князем! Князь… Типа – готовый глава местной администрации, осталось только старую администрацию скинуть. Тем более что, по рассказам той же Елены, князь Нифонт – та еще сволочь, подлюга – креста ставить негде. Надо же, собственную племянницу – пусть и двоюродную – татарам сдал. Хотя ради властушки-то не такие еще преступления делались!
Судно Борисовичи-князья наняли в Увеке быстрое – низенькое, под косым парусом и с высокой резной кормой судно летело птицей так, что боевая ордынская галера едва его догнала, а уж догнав, легла поперек курса, тявкнула кулевринкой, явственно намекнув – а не подняли бы вы, господа хорошие, ручки?
На доу (так по-арабски именовалось это юркое, грузоподъемностью тонн пять – как и ушкуй – суденышко) немедленно спустили парус, хотя видно было – Борисовичи и сопровождавшие их воины готовились к битве.
– Ну, братцы, теперь и наш черед! – взмахнув саблей, выкрикнул молодой атаман. – Будьте, парни, бдительны, помните – понарошку.
Вздернулся высоко на мачте дополнительный парус – стаксель, гребцов-то не хватало, многие, бросив весла, перешли сейчас в солдаты, в наемники – сыскались на насаде и сабли, и луки, и стрелы, а уж пушек… пушек хватало – целых пять!
Ох, как бабахнули!
– Как же тут понарошку-то? – посетовал один из новоявленных пушкарей, мосластый кособородый мужик в длинной посконной рубахе. – Ась? Что скажешь, хозяюшка?
Хозяюшкой тут все за глаза и в глаза звали Елену, разобрались уже, кто она такая и кем приходится атаману. Оба – Егор и Елена – их из полона и выкупили… точнее – не выкупили, а просто украли, увели!
– А то и скажу. – Проводив взглядом убежавшего на нос суженого, девушка жестко сжала губы. – Палите парни, как Бог на душу положит, на галере-то – татары одни, нешто вам ядер да стрел жалко?
– Да не жалко, но…
– Вот и палите! – с усмешкой повторила бывшая невольница. – А ну, дайте-ка мне запал…