Атропос

— Все дело в повышенном меланине и улучшенной клеточной структуре, которая противостоит губительной солнечной радиации.

Иаго не понял ни единого слова, радостный блеск в его глазах сменился на гнев.

— Думаешь, что это смешно? Я ничего не понял из того что ты сказал.

— Ты просил поведать тебе секрет. Я его поведал. Уговора о том, что я буду объяснять его значение не было.

— Тэвзис нагшвели! — громко выругался Иаго. Так на их языке они называли рыбью желчь.

Он встал, сделал несколько шагов по кругу и вновь обратился к Мише:

— Можешь объяснить значение слов, которые ты сказал.

— Могу. Но это вам ничего не даст, потому что ты снова ничего не поймешь.

— А ты попробуй.

Миша, недолго подумав, начал с вступления в молекулярную биологию. Иаго хватило на две минуты:

— Ты просто смеешься надо мной! Теперь я понимаю, почему вас изгнал Гонедзи. Вы самовлюбленные, напыщенные нагшвели. Я предложил тебе жизнь вместо смерти, но ты сам отказался от нее! Манана все видит и все поймет, когда мы принесем тебя ей в жертву.

Иаго круто развернулся на сто восемьдесят градусов и, поднимая в воздух песчаную пыль, зашагал прочь. Он приносил Мише рыбу, как и положено, 3 раза в день, но больше не пытался заговорить. Так и наступил последний день перед полнолунием. И когда солнечный свет стал тускнеть, в пещерах начались приготовления к праздничному вечеру. Да, для туземцев это было самый что ни на есть праздник — принести в жертву своего далекого родственника, чтобы получить его кожу и больше не бояться солнца. Они верили в то, что это обязательно случится, и потому были особенно радостны в тот вечер.

Публика стягивалась в центральную часть пещер, где связанный по рукам и ногам уже месяц сидел Миша. Впереди всего племени шел вождь со своей свитой, после него мужчины, потом женщины и дети. Они обступили Мишу со всех сторон, и вождь вышел вперед, чтобы произнести торжественную речь. Миша прекрасно понимал все, что он говорил. Как ни крути общение с Иаго принесло свои плоды.

— Много, очень и очень много величий Мананы назад Гонедзи изгнал нас из глубокой воды, потому что наши женщины не знали приличий и были плохо воспитаны, — он сплюнул себе под ноги, женщины в заднем ряду траурно запричитали, — Одна только Манана не отворачивалась от нас никогда. Всем, что у нас есть, мы обязаны ей. Сегодня мы получили возможность доказать ей свою преданность, показать свою исключительность. Разве мы не лучше этого синекожего? Разве мы менее достойны права обладать кожей, что не боится гнева Гонедзи? Разве наши деды и прадеды не достаточно страдали и мучились? Разве наши дети хотят продолжать обмазываться грязью, чтобы не испытывать боль?

Нужно отдать должное вождю племени, он умел завести народ. Податливая публика топала ногами и хлопала в ладоши, на все вопросы своего вождя они хором скандировали «Нет! Нет! Нет!».

— Правильно! Нет и еще раз нет! Мы не можем допустить, чтобы все это продолжалось. Поэтому сегодня мы принесем изгнанника в жертву. Мы проявим солидарность с волей Гонедзи и попросим Манану донести ему наше раскаянье. Сегодня мы родимся заново!

Толпа поддержала вождя радостными воплями.

Мишу освободили и поставили на ноги. Он еле стоял на ногах, все его тело покачивалось из стороны в сторону и дрожало, как лист на ветру. Он слишком много времени провел в сидячем положении, его мышцы утратили свою эластичность. Он едва мог переставлять ноги и вынужден был опираться на стражей. Они взяли его под локти и потащили на улицу. Впервые за долгое время он смог посмотреть на огромное ночное небо и вдохнуть полной грудью. Ночь была прекрасной, несмотря на то, чем она должна была закончиться для Миши. Он был рад снова увидеть газовых гигантов, поблескивающих мелкими стразами на холсте ночного неба.

Как он и думал, они двигались в сторону пляжа, еще издали он услышал шипучий шум прибоя. На берегу, как выброшенный на сушу кит, лежал плоский Лахесис. Туземцам даже и не снилось, в каких далеких местах он побывал и через какие приключения прошел. Их ограниченное воображение сопоставило металлический диск по форме и цвету с Луной и посчитало, что это подарок их богини. По их железной логике Манана подарила им изгнанное существо, чтобы они принесли ей его обратно в подарок, но уже в мертвом виде. Что-то здесь явно не сходилось, но Миша даже не пытался их переубедить. У него не было для этого ни сил, ни времени, ни желания. Последней возможность выпутаться из этой передряги для него был побег, и он берег свои силы для него. В нужный момент он направит всю запасенную энергию в мышцы и, если повезет, ему получится покинуть уйти с праздника живым.

Его подвели прямо к космическому кораблю, племя остановилось на месте. Вместе с вождем все люди повернулись лицом к Луне и сделали низкий поклон. Два крепких мужчины вынесли бетонный столб и вогнали его в илистую землю. Миша уже знал, что будет дальше. Его привязали к этому столбу, он оказался окружен глазевшей во все глаза толпы. При таком раскладе у него не будет и шанс сбежать. Вождь вышел в центр и повернулся к нему спиной.

«Очередная воодушевляющая речь?» — подумал про себя Миша.

Вождь расстегнул серебристый костюм, служивший ему одеждой последние несколько недель, и сбросил его на землю. Перед Мишей стоял полностью обнаженный, перепачканный засохшей грязью человек.

«Интересно, что бы это значило»

Все племя увидела вождя в чем мать родила, но это не вызвало у них никакого удивления.

«Наверное, это часть ритуала»

— Раздевайтесь! — вождь обратился с приказом к племени, — Прежде чем получить новую кожу, нам нужно освободить старую от всего лишнего, — Раздевайтесь и идите в глубокую воду, чтобы смыть грязь и подготовить свои тела к перерождению.

Мужчины, женщины и дети стали раздеваться и сбрасывать с себя космические костюмы и куда более универсальные рыбьи шкуры. Когда все было готово, вождь первый побежал в океан и скрылся в волнах. Вскоре его голова показалась над водой:

— Вперед! — кричал он громким протяжным голосом, приглашая остальных присоединиться к нему.

Все племя побежало в воду, шлепая босыми ногами по рыхлой влажной почве.

Миша был не против такого развития событий. Он ускорил собственный метаболизм и направил все силы в мышцы предплечий. Вращательными движениями он пытался ослабить веревки. В волнах беззаботно плескались пещерные люди, никто даже и не смотрел в его сторону. Видимо, они доверили Манане приглядывать за ним. Пока она наблюдала, с ним ничего не могло статься. Вскоре веревки начали сдаваться и ослабевать, ему удалось вызволить сначала одну кисть, а потом и другую, очередь была за ногами. Он аккуратно присел на корточки, не сводя глаз с воды, и окрепшими руками растягивал веревки, сжимавшие его стопы. Когда все было окончено, он нагнулся к земле, зачерпнул обеими руками грязи и выплеснул ее себе в лицо. Нос инстинктивно сжался и спрятался в череп, глаза захлопнули тяжелые веки, тягучий ил вцепился в лицо и не хотел с ним расставаться. Миша размазал его по голове, шее, груди и плечам и, что-то прикинув в уме, добавил хорошую порцию ила на голову, а затем спокойным уверенным шагом направился к купавшимся туземцам.

— Эй ты, — окрикнул его кто-то из воды, — Что ты там делаешь?

Миша застыл на месте, еще не поздно было убежать по земле.

— Идем к нам купаться, вода сегодня просто великолепная!

Миша медленно вошел в воду и поплыл брасом. Купавшиеся весело плескались в воде и не обращали на него никакого внимания. Он все плыл и плыл, пока не оторвался от толпы. Внезапно его остановил голос вождя, донесшийся откуда-то с близкого расстояния. Миша обернулся и увидел его голову в двух метрах от себя.

— У тебя все лицо и голова грязные, давай мойся тщательнее, мы должны быть полностью чистыми, прежде чем окажемся на суше.

— Хорошо, — добродушно ответил Миша, — слава Манане!
– он нырнул под воду и больше не показывался.

— Постой, мы никогда так не говорим… — вождь нырнул вслед за ним, но не смог его отыскать в темной морской воде. Его узкие отсталые в биологическом смысле глаза были не способны на это.

Миша без проблем ориентировался в воде даже ночью. Его большие глаза способные улавливать малейшие лучи света и отражать их обратно, прекрасно видели в условиях недостаточно освещения. Эти глаза люди получили от семейства кошачьих, последние представители которых умерли много сотен лет. Из-за войны человек потерял всех четвероногих друзей, прирученных в ходе тысячелетней истории. Некоторых эта потеря расстраивала куда сильнее, чем исчезновение двенадцатимиллиардного населения людей.