Ая

Это сейчас он сидел поражённый и мгновенно протрезвлённый, а ночью – просто уснул. С этой колыбельной он родился. Эту колыбельную пела мама, когда он, чего-то вдруг испугавшись, сидел ночью в манежке и плакал. Когда принёс в первом классе двойку и слёзы обиды катились по щекам. Когда придя с выпускного вечера, свалился в прихожей, мрачный, серый: соседку по парте, соседку по лестничной площадке, первую любовь – напившийся одноклассник на машине сбил насмерть. И когда он вернулся с войны в дружественной среднеазиатской стране, и орал во сне. И потом…

Совпадение?

Неизвестно

И каждый раз, когда они встречались, он порывался, но не мог осилить непонятный страх, спросить её – откуда она знает эту песню.

Этим вечером она снова появилась у него. И снова, и снова.

Она всегда. Всегда-всегда – скромно стояла в проходе входной двери, словно дожидаясь разрешения войти. Спокойно, смотрела своими голубыми глазами в него. Он видел, ощущал, что для неё равнозначно стоять, войти или уйти. И все её движения были такими, поступки, слова и глаза. Они звали и отталкивали и были равнодушными. Поражали глубиной омута и обманывали солнечными бликами мелкого песка под поверхностью воды.

Это была его первая женщина… девушка. Постоянная. С которой встречался больше трёх раз и не за деньги. Обычно у него были проститутки. Дорогие проститутки. Очень дорогие проститутки. Нереально дорогие женщины.

Настя отказывалась от денег в любой форме. От наличных, от всевозможных банковских карточек, от повышения зарплаты и премиальных. Он водил её по дорогим ювелирным салонам, она равнодушно смотрела на умопомрачительное сияние драгоценностей. Её не интересовали одежда и обувь. Как и косметика.

Сначала он думал, что слишком заносчива, а предлагаемые подарки слишком мелочны. Потом решил, ей неудобно, она стыдится. Но это была и не скромность. Пришло понимание – всё это ей просто безразлично. Она не считает это ни ценностями, ни знаками внимания, ни атрибутами престижа и статуса.

Он организовал поездку на Мальдивы и в круиз на яхте по островам Фиджи. Она с удовольствием отдавалась солнцу, плавала и ныряла, внимательно разглядывала достопримечательности и почтительно вслушивалась в слова гидов. Пропитывалась обстановкой, воздухом, ароматами, едой, комфортом, уютом. Принимала всё по-детски. Просто и наивно, спокойно и как само собой разумеющееся. Единственный раз у неё загорелись глаза, когда они оказались в Перу – она несколько раз в разговорах упоминала эту загадочную страну, и на годовщину их знакомства он решил сделать ей подарок – и горели потом постоянно, пока там оставались. В городе Куско, у крепости Саксайуаман 24 , Настя, раскинув руки, обняла огромный мегалит, приложилась щекой, закрыв глаза, долго стояла. Повторяла: «Я дома… Я дома…». Она быстро освоилась. Уже через пару дней достаточно бегло общалась с местным населением. Носилась повсюду, пропадала на целый день и порой – до утра. Она светилась и сияла от счастья.

24

Отсылка на «божественное» сооружение.

– Понимаешь, я чувствую себя частью всего этого. Это как будто даже не дом родной. Словно здесь появились мои предки, жили, рождались, умирали. Веками, тысячелетиями. Я чувствую, как дрожит от моего прикосновения каждый камень. Я чувствую – он узнал меня, свою старую знакомую. Земля, по которой хожу, радуется – вспомнила меня, вернувшуюся. Чувствую её нежное прикосновение к ногам. Воздух, которым я дышу, растворяется в каждой клеточке. Люди, которых я встречаю, словно мои братья и сёстры. Я появилась здесь тысячи лет назад. Прожила несколько жизней. А потом забыла. Сейчас вспомнила…

… Я не знаю, как описать это всё словами…

И он радовался вместе с ней. Больше от того, что удалось-таки расшевелить, «угодить», осчастливить эту девочку.

Немного омрачила поездку погода. Почти перед отлётом. Начался декабрь – один из дождливых месяцев Перу. И, как по команде, зарядили грозы. В день вылета два раза отменяли посадку из-за погодных условий.

Они разместились на втором этаже здания аэропорта. Настя стояла у панорамного – от пола до потолка – окна и наблюдала за бушующей природой.

Сумак ньуста

Торальайк’им

Пуйньуй кита

Пак’ир кайан

хина мантара

Кунуньунун

Ильапантак

Камри ньуста

Унуйк’ита

Пара мунк’и

Май ньимпири

Чичи мунк’и

Рити мунк’и

Пача рурак

Пача камак

Вира-коча

Кай хинапак

Чурасунк’и

Камасунк’и. 25

За ливнем не было видно ничего, кроме размытого ближайшего одинокого самолёта и едва угадываемой линии недалёких гор. Грустила. Тосковала. Он видел, как ей непросто улетать. Такую ещё не видел ни разу – всегда спокойная, светлая, улыбающаяся.

Подошёл. Обнял сзади.

– Я не хочу улетать…

– Настюш. Не грусти. Вернёмся, я куплю здесь дом. И мы уедем с тобой сюда насовсем. Слышишь?

Она кивнула и со всей силы вжалась в него. Они стояли неподвижно. Ветер хлестал дождём в окна. Молнии раздирали сумрак. Гром тряс здание. Он чувствовал боль от её близости. Щемящую, ноющую боль осознания родственности и слияния душ. Невыносимую оголённую тоску одиночества, пытающего раствориться в таком же одиночестве, невыносимом и оголённом. Сердце восторженно замирало от её присутствия, близости, прикосновений.

На шее от молний поблёскивала тёмная цепочка. Такая тонкая, что под пальцами почти не ощущалась.

– Нитка Виракочи. Позавчера задумалась у одного уака в городе. Стояла, наверное, долго. Знаешь, уаки – они такие… волшебные, забываешь обо всём, находясь рядом с ними. Не зря их так почитают. Ко мне подошёл старый инка. «Прапрапрадед моего прапрадеда, – сказал он, – поведал, что, когда его прапрапрадед был совсем маленьким, его прапрапрадед встретил в горах Виракочу. Виракоча произнёс: «Когда у куйчиуаки остановится Пачамама, отдай ей». И он надел мне на шею это. «Ты – Пачамама 26 . Не снимай никогда». И исчез. Представляешь, был и нету. Если бы не цепочка, подумала бы, что от жары голову напекло.

26

См. комментарий к предыдущей сноске.

Она ещё что-то говорила. Но он уже не слышал. Теребил пальцами цепочку, и не верил своим ощущениям и глазам. Пробежался по памяти. «Обсидиан. Чёрное, тёмное серое или коричневое вулканическое стекло. Содержит большое количество кварца. По химическому составу варьируется от риолита до дацита и является некристаллическим эквивалентом гранита. Легко полируется, используется как полудрагоценный камень. Физические свойства обсидиана зависят от содержания воды и степени раскристаллизованности породы. Твёрдость по шкале Мооса от пяти до семи, плотность две с половиной тысячи килограмм на кубический метр. Характеризуется раковистым, режущим изломом». Их группа месяц проходила практику на южном Приморье. Облазили Шкотовское плато, Муравьиную бухту. Обсидиановой гальки под ногами было немеренное количество. И свойства этого вулканического стекла знал хорошо – невозможно обработать таким образом обсидиан. Бусы – возможно, но не цепочку. Тем более такой тонкой работы.