Айлсфордский череп

В прошлый раз, под мостом, было темно, слабо светила луна. Финн услышал приближение Коржика и приготовился — вспыхнувшая в нем ненависть, могучая, ледяная, подавила страх. Он смог осознать происшедшее только потом, когда бросился бежать, по крови на руке и одежде да по стоявшему в ушах хрипу, что издал Коржик, схватившись за живот и грузно повалившись на землю. Перебравшись из Лондона в Кент, Финн, казалось, позабыл этот жуткий урок, но теперь его снова выворачивало наизнанку от воспоминаний. Тем не менее отныне он сторож Эдди, как гласит одна древняя мудрость [57] , и ни к чему подставлять щеку, когда ударили ближнего, или что-то вроде того, как учила его мать. Если ему хватит духу, он отправит Коржика прямиком в ад.

57

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал не знаю; разве я сторож брату моему? (Бытие 4:9)

Вскоре процессия достигла двери, для которой в меловую стену туннеля встроили раму и массивную перемычку наверху. Дверь была приоткрыта, и через небольшую щелку лился свет. Коржик распахнул ее и жестом велел пленникам входить. Они оказались в подвальном помещении домика Нарбондо. Его владелец и оба его гостя — лорд Мургейт с напыщенным видом и женщина с эдаким налетом загадочности, поскольку ее лицо вновь скрывала вуаль — стояли у стены с хирургическими инструментами. Коржик остановился позади Финна и схватил его за плечо. Горбун с любопытством уставился на парнишку, улыбнулся Эдди и поинтересовался у карлика:

— Что там с Джорджем?

— Не беспокойся… — начал было тот, демонстрируя окровавленный нож.

— Мертв, — перебил его Коржик, — ну или практически мертв. Макфи разберется с ним.

Нарбондо сокрушенно покачал головой и проговорил:

— Стыд, да и только! Был таким многообещающим парнем, но не сумел избавиться от сентиментальной жилки. Ладно. Снид, привязывай юного Эдварда к столу, — велел он карлику, и тот убрал свой клинок в ножны на лодыжке. — Будем собирать его вопли в шелковый цилиндр лорда Мургейта.

Финн огляделся по сторонам, однако не увидел ничего, что могло бы оказаться полезным. Выхода нет, а меж тем верхний сосуд воображаемых песочных часов неумолимо опустошался. В пятнадцати футах от парнишки находилась дверь, через окошко лился солнечный свет и виднелась рощица. Но дверь закрыта, окно зарешечено. Снид потащил Эдди к плахе. В глазах малыша застыл ужас. Карлик поднял его и бросил на стол.

— Финн, — вдруг произнес Эдди — очень тихо и неестественно спокойно. Затем повторил громче: — Финн!

— Я здесь, Эдди, — отозвался парнишка, осознавая полнейшую бессмысленность собственных слов. — Твой папа идет, вместе с остальными. Держись! — Разум его обострился от ненависти ко всем, собравшимся в этой комнате, буквально пропитанной злом, к свершавшимся здесь преступлениям, окропившим ядом каменные плиты пола. Но никто не шел. Были только он да Эдди.

Финн почувствовал, что хватка Коржика чуть ослабла, и у себя над ухом расслышал его тихий тоненький напев — странные нежности, ласкательные имена, какие-то омерзительные трели. Парнишка ощущал на затылке горячее дыхание Коржика, а потом за шиворот ему и вовсе капнула слюна извращенца. Финн вновь подумал о ноже в кармане, теперь жалея, что лезвие у него такое короткое. Эдди помочь себе не мог. Малыш даже не знал, что его ожидает, что могло служить слабым, но хоть каким-то утешением.

В помещении стояла тишина, если не считать мерзкого мяуканья Коржика. Снид уложил Эдди на стол и повернулся к развешанным на стене инструментам, затем забрался на деревянный стул и снял две обтянутые кожей цепи. Он сбросил их на пол, после чего слез сам, подобрал одну и понес ее на другую сторону разделочного стола. Финн взглянул на свою раскрытую ладонь с угольно-черным шрамом.

Сжав кулак, он резко изогнулся и что есть силы вдарил локтем Коржику по животу, а потом как следует топнул каблуком по носку его щегольской туфли, сожалея, что этот подонок не носит рваную обувь. Физиономия коротышки исказилась от изумления и злости, он пошатнулся, хотя воротника Финна не отпустил.

— Беги! — с надеждой заорал парнишка прямо Коржику в лицо. — Беги, Эдди! — не дав извращенцу опомниться, Финн подался вперед и плюнул ему в глаз. От неожиданности Коржик скривился, и тогда парнишка со всей силы всадил большой палец правой руки в другой его глаз. Провернул, надавил, а потом резко выдернул — в крови и слизи. Коржик заорал и наконец-то отцепился от его воротника, Финн развернулся и бросился вперед, а Эдди перекатился по столу, упал на пол и пополз прочь. Снид прыгнул за ним.

— Дверь! — завопил Финн, уклоняясь от руки лорда Мургейта — его светлость действовал неуклюже. Эдди, отчаянно желая спастись, живо сообразил и бросился к двери. Он потянулся к засову, однако женщина в вуали, оказавшаяся куда храбрее Мургейта, вцепилась в малыша. А следом и Снид подоспел.

Путь наружу оказался перекрыт.

Тогда Финн схватил одну из цепей в кожаной оболочке, футов пять длиной, и принялся размахивать ею над головой, надвигаясь на Нарбондо. До этого горбун стоял прислонившись к стене и явственно забавлялся происходящим, однако вспарывающая воздух цепь изменила его настрой. Он мгновенно схватил деревянный стул и, держа его перед собой в одной руке, другой полез за пазуху — несомненно, за пистолетом. Тогда Финн метнулся вправо, пробежал вперед и хлестнул импровизированным оружием Коржика по шее — цепь туго обвилась вокруг нее. Схватив второй конец, парнишка что есть силы дернул, и его жертва завалилась вперед, хватая ртом воздух и отчаянно пытаясь оттянуть металлическую удавку. Финн уперся ногой Коржику в спину и перекрутил цепь, не переставая тянуть ее на себя. Коротышка обреченно захрипел.

— Он покойник! — закричал парнишка, однако быстро понял, что угроза его совершенно не возымела действия. Нарбондо осклабился, и хотя руку из-за пазухи не вытащил, стул все же поставил на пол. Похоже, никого, а менее всех горбуна, не заботило, убьет Финн извращенца или нет. Женщина в вуали вцепилась Эдди в волосы и в воротник, лорд Мургейт наставил на парнишку пистолет, а Снид размахивал ножом. Коржик, кое-как придя в себя, ухватил Финна за лодыжку, и тот пошатнулся и отпустил цепь. Коротышка откатился в сторону и с трудом поднялся на ноги, жадно хватая ртом воздух. Левый глаз у него полностью заплыл, из него струилась кровь. Он уставился на Финна уцелевшим глазом, в котором застыло нечто большее, нежели просто гнев. Из горла у него вырывался хрип, а на шее краснели отметины от цепи.

— Коржик, — заговорил Нарбондо, — как отойдешь от припадка, мы продолжим. Тебе придется набраться терпения и дождаться своей очереди. Но она настанет, поверь мне.

Внезапно послышался скрежет, дверь туннеля распахнулась, и в комнату ввалился высокий худой старик в перепачканной мелом одежде. Волосы у него стояли дыбом, а челюсти работали, будто он что-то жевал. Незваный гость с явным интересом уставился на присутствующих в комнате людей, при этом стало заметно, что один глаз у него косит. Все, за исключением Нарбондо, замерли. А горбун отвесил низкий поклон, театрально отведя руку.

— Билл Кракен, дружище! — провозгласил он. — Я знал, что ты нанесешь нам визит. Как я понимаю, ты знаком с моей дорогой матушкой. И потому не стоит удивляться, что я тебя ждал. Она предупредила нас о твоем приходе. Ах да, после нашей последней встречи в Айлсфорде я тебе кое-что задолжал, но сейчас намереваюсь воздать с лихвой. Давай же, присоединяйся к нашему празднеству.

«Друг или враг?» — лихорадочно соображал Финн, не сводя глаз с незнакомца, который никак не реагировал на болтовню Нарбондо. Парнишка вспомнил старую леди, пытавшуюся спасти Эдди на Ангельской аллее — для того случая, кстати, название улочки оказалось в кои-то веки уместным, — и взмолился, чтобы это оказался еще один ангел. Ангел весьма странный, конечно, но от этого ничуть не менее желанный.