Айрэнн

Я обречена. Меня привели именно для того, чтобы сделать то же самое, что произошло с теми пропавшими девушками в прошлом, имена которых значатся в тайном досье Пурпурной папки на базе. Сомнений уже не оставалось!

Но, как оказалось, я немного ошиблась. Грако внезапно вступил в беседу:

— А сейчас Хозяину нужен преемник. Тот, с кем он сможет поделиться великими сокровенными тайнами мира тленного и мира бренного. И так получилось, что перст нашего Хозяина указал нам на тебя!

— Пойдём. Нельзя заставлять Хозяина ждать ещё дольше, он ждал и так! — Грэко снова взял меня за руку.

На этот раз хватка его оказалась крепкой и властной, и он потащил меня к боковой двери, где зиял провал, а за ним — лестница глубоко вниз. Возможно, в саму преисподнюю.

— Мы покажем тебе, как жила Грета Фон Грер, как живёт наш Хозяин. Ты узнаешь много и захочешь узнать ещё больше, — сулил Грико.

Странное двоякое состояние сковывающего ужаса, любопытства и безвольного желания следовать за этими существами не отпускало. Мне уже было понятно, что обратно я уже не вернусь. Но одновременно мне хотелось идти, смотреть, что будет дальше. Я была полностью захвачена внушением этих трёх слуг.

Мы стали спускаться по лестнице. Грико прошёл вперёд с факелом, Грако, как и прежде, завершал шествие, а Грэко вцепился в моё запястье так, будто я уже со всей силы вырывалась, намереваясь сбежать на луну. Вокруг на старых потрескавшихся каменных стенах гуляли тени, которые тут обитали. Впереди мрак веял сыростью и прохладными объятиями могилы. Слышалось гулкое эхо наших шагов, которое тонуло в нагнетающейся ледяной тишине затаившегося оцепенелого ужаса.

Меня вели на казнь.

Казнь за моё любопытство и за мою глупость. Но при этом сопротивляться я не то что не могла — не хотела. Потому что мне хотелось узнать Истину до конца. Умирать — так со знанием от чего! Да и бежать — затея глупая. Куда я побегу? Они меня снова схватят, загипнотизируют… Да и мне никто не поверит. Потому что я осознала странную штуку — этих трёх слуг вряд ли кто-то ещё кроме меня видел. Возможно, они использовали чары, чтобы их могли видеть только те, кто им нужен.

Мы спустились в холодный чёрный коридор среди развалин. По-видимому, подвал. Из стен торчали ржавые металлические конструкции. Затаив дыхание, я разглядела, что это цепи и кандалы. Меня вели через заброшенную пыточную камеру. Страдание и кошмар застыли в воздухе гнетущей чёрной, почти осязаемой пеленой уныния, которая пробрала меня до костей.

Потом мы вышли в длинное помещение, заставленное непонятным хламом в паутине, на дне которого блестели лужи воды и ползали тараканы.

— Грета Фон Грер любила принимать ванны из крови молоденьких служанок. А потом она любила эту кровь выпивать в течение недели на завтрак, — тихо сказал Грико. — Она чувствовала себя от этого бодрой и молодой.

Грэко в тот момент сжал мою руку, и мы резко свернули вправо. Меня провели сквозь узкий провал, и там снова оказалась лестница. Грико сказал:

— Грета Фон Грер уважала нашего Хозяина. Она возносила ему почести, служила ему как его жрица, а он использовал её физическую оболочку во время воплощения. Иногда графиня приглашала друзей и устраивала для них сеансы спиритизма, а Хозяин отвечал на их вопросы и потешался над ними, заодно присматривая среди них для себя жертву или преемника. Он через Грету указывал на это лицо нам и отдавал распоряжения, что нам нужно сделать.

Спустились по лестнице уже в глубокие подземелья. Очень сыро и холодно. А ещё холодом веяло от Грэко, который покрепче всяких оков держал моё запястье. В том месте я уже не чувствовала руки — от холода и крепкой хватки всё онемело. Но я продолжала позволять вести себя дальше, находясь словно под гипнозом. Стены вокруг наклонились и покосились, грозя в любой момент захлопнуться, и я бы не удивилась, если б так оно и случилось. Многотонный и многометровый земной пласт вместе со стоящим на нём фундаментом готов в любую секунду обрушиться и погрести нас под собой. Вернее, только меня одну — этим трём слугам вряд ли что-то будет, даже если планета Земля расколется надвое. В тот момент я отдавала себе отчёт, что они бессмертны. Где-то виднелась древняя каменная кладка. Где-то — сплошной затвердевший слой допотопного бетона. А кое-где из этого бетона торчали обломки костей. Скорее всего, тут до меня более ста лет не была ни единая человеческая душа.

Грико, держащий факел, вывел в широкое огромное помещение — зал, который, как я поняла, раньше использовался для ритуалов и сборов. Этот зал простирался вперёд почти на двадцать метров, а в ширину он был метров восемь. Потолок нависал покорёженными плитами и балками, на которых виднелась демоническая роспись. Часть стен по сторонам разрушена, и там зияли чёрными и заросшими паутиной дырами провалы. Много трещин, ведущих в неизвестность, в каменном искривлённом и вздувшимся в нескольких местах полу. Будто тут земля вспучивалась, превращалась в лаву, а потом вновь затвердевала.

Посреди этого огромного зала стояло непонятное металлическое проржавевшее и покрытое плесенью сооружение, по которому ползали жирные черви. К моему великому облегчению, меня провели мимо этого ужасного трупного пьедестала в самый конец залы. Там валялась груда огромных камней, из них торчали острые гигантские шипы непонятного происхождения, напоминающие когти злостного великана. Оттенки серого, чёрного и кроваво-красного плясали перед глазами, когда их выхватывал факел из темноты. Других цветов тут не было. Вечный мрак и запустенье. Меня подвели к тем камням в конце. И указали на подобие старинного деревянного кресла. Возможно, это было пыточное оружие прошлого века, а возможно, всего-навсего графский трон. Резные подлокотники, ажурная спинка тонкой работы — всё из почерневшего от времени дуба.

— Присядь и подожди Хозяина. Он придёт к тебе и продолжит беседу, — велел Грико.

Тут Грэко наконец меня отпустил. Но они встали передо мной так, что я оказалась зажатой в угол. Пользуясь случаем, я посмотрела на них и замерла в немом ужасе. Они заметно преобразились во время нашего путешествия. Глаза их светились предвкушающим садистическим возбуждённым блеском. Грико вцепился в факел обеими руками. Грэко улыбнулся, обнажая клыки. Грако приоткрыл рот, в котором уже не помещались яркие и острые клыки, и двинулся в мою сторону.

Я не успела опомниться, как оказалась схвачена крепкой ледяной смертоносной рукой за горло. Грако смотрел мне в глаза с предвкушающим удовольствием. Он обратился к своим:

— Может, плюнуть на запрет Хозяина и… — Грако сглотнул и проговорил с придыханием: — Я так давно не пил крови маленькой девочки.

Пальцы Грако, держащие меня за горло, чуть сдвинулись, он закинул мою голову назад, второй рукой он провёл по моим волосам, щеке и обнажённой шее.

Трудно сказать, что я чувствовала в тот момент. Меня обуял ступор и оцепенение, словно парализовали не сколько моё тело, сколько душу. Мне перестало в тот момент быть страшно. Мне стало безразлично. И всё происходящее воспринималось как будто не со мной. Сознание, рассудок, мозг гуляли где-то далеко-далеко… Я превратилась в безвольную куклу. Которой сейчас вопьются в шею и высосут всю кровь. Совсем скоро для своего бывшего мира я пропаду без вести, а потом меня найдут в придорожной канаве в малопосещаемой части парка. И я попаду в картотеку Пурпурной Папки. Никто так и не узнает, что со мной случилось.

Не радужная перспектива. Самое страшное – из-за того состояния, в котором я оказалась или в которое меня погрузили, я не имела возможности и воли даже бороться за выживание. Я забыла всё то, чему меня учила Аманда. Я не смогла применить ни одного приема единоборств. Если бы у меня с собой был пистолет – я бы и выстрелить не смогла. Как же это всё было бессмысленно, вся моя жизнь, все мои знания и умения… Всё не нужно, всё абсолютно зря…

— Отставить! — требовательно и хлёстко произнёс вдруг Грэко, он словно тоже опомнился.