Багульник

– А кто это там трещит на деревьях?

– Это синицы, - сказал Уланка.

– Синицы? Наверно, это про здешних сказано: "Лучше синицу в руки, чем журавля в небе"? А трудно поймать синицу?

– Трудней, чем сига, но при желании можно! Бывает так, что она совсем близко, а в руки никак не дается.

– Неужели так и не дается?

– Бывает, конечно, - грустно улыбнулся Уланка.

Ольга замахала руками, затопала ногами, стараясь согреться, потом пробежала шагов двадцать туда и обратно.

– Какое солнце, какой чудесный день!
– крикнула она.

– Как хорошо здесь!

– Это, наверно, про нашу тайгу Пушкин говорил:

Мороз и солнце, день чудесный,

Еще ты дремлешь, друг прелестный,

Пора, красавица, проснись...

– Что ж, давайте шить, подсекать, одним словом, рыбу ловить, сказала она, подбегая к лунке.

Тимофей попробовал на ногте большого пальца, не притупилось ли тоненькое жало крюка, и, убедившись, что оно еще годится, сказал:

– Ничего, пойдет!

Ольга, взяв блесну, опустила ее. Уже через несколько секунд в воде сверкнула спинка сига и тут же исчезла, потянув за собой леску.

– Опять зеваете!
– вскрикнул Тимофей, схватив багорик. Но и ему не повезло. Он, видимо, ослабил леску, и рыба мгновенно сорвалась.

– Ну вот, испортили дело!
– обиделась Ольга.
– Лучше бы я сама.

Ждать новой поклевки долго не пришлось. С трудом, едва не оборвав леску, Ольга подтащила к лунке тайменя, но выбросить его на лед не могла.

– Помогите!

Тимофей быстро подцепил его багориком под самые жабры, но таймень изогнулся, дернулся - и был таков.

– Ну что вы наделали, честное слово!
– в отчаянии закричала Ольга. Совсем разучились рыбачить!

Он разразился смехом.

– Что же тут смешного? Упустили такого тайменя!

– Ладно, пускай опять я виноват, - согласился Тимофей.
– Будем снова закидывать.

Меньше чем за час они поймали еще двух крупных сигов и тайменя. Ольге показалось, что это был тот самый таймень, которого упустил Тимофей.

– Пожалуй, пора сматывать удочки, - предложил он.
– Зимний день короткий.

Ольга шла позади Тимофея, который, к ее удивлению, почему-то молчал. Чтобы как-то развлечь его, она ухватилась обеими руками за ветку сосны, сильно тряхнула ее, и на голову Уланки рухнула снежная глыба.

– Ах, вот вы как!
– воскликнул Уланка, отряхиваясь.
– Я вас тоже сейчас угощу!

– Попробуйте!
– закричала она, убегая.

Он постоял, осмотрелся и, свернув с тропы, по глубокому снегу запетлял между деревьями. Ольга подумала, что он решил обойти ее, и побежала быстрее. Она даже не заметила, как он неожиданно выскочил из-за тополя и пересек ей дорогу. Ольга хотела оттолкнуть его, тогда Тимофей, широко расставив руки, заключил ее в свои объятия.

– Теперь не убежите!

Но Ольга и не пыталась убежать. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Вдруг она почувствовала, что Тимофей смыкает за ее спиной руки, и улыбнулась. Он понял ее улыбку по-своему и стал целовать ее холодные, схваченные изморозью ресницы, пока они не оттаяли, а когда захотел поцеловать в губы, Ольга быстро крутнула головой, сильно дернула плечами и, вырвавшись, стремительно побежала от него. Оглянувшись на бегу, она увидела, что Тимофей идет к старой дуплистой липе, и стала медленно возвращаться.

– Что вы там нашли?

– Омелу!
– крикнул он, взбираясь на дерево.

– Что-о-о?

– Омел-у-у-у!

Ольга увидела, как Тимофей пытается срезать кривым охотничьим ножом огромный шарообразный, отливающий глянцем зеленый куст, притаившийся в кроне древней липы среди голых темных ветвей. Когда он наконец срезал омелу и, спрыгнув на снег, поднес Ольге, в ее руках никак не умещалось это удивительное, почти в метр величиной растение.

– Странно, зимой и такое ярко-зеленое...

– Не восхищайтесь омелой, - сказал он.
– Это вечнозеленое растение с нежным названием - паразит! Зеленеет, красуется, а дерево, на котором оно растет, гибнет.

– Зачем же вы дарите мне омелу?

– Я охотно подарил бы вам букет горных пионов, но теперь их, к сожалению, нет.

– А довезу я этого паразита до Агура?

– Когда вы решили ехать?

– Если у Марфы Самсоновны все в порядке, то завтра.

– А на охоту разве не пойдем?

– На медведя?
– спросила она шутливо.

– Можно и на медведя!

– Как-нибудь в другой раз, - пообещала она.

Она вернулась в Агур под вечер, когда закат обагрил снега на сопках. Не успела упряжка подъехать к больнице, Ольга спрыгнула с нарты, взбежала на крыльцо, тихо, чтобы никто не слышал, открыла дверь и прошла к себе в комнату. Только она положила на стол куст омелы, в глаза ей бросилась лежавшая под пепельницей записка.

"Спасибо Вам за все, дорогой доктор! Чувствую себя отлично. От всей души желаю Вам счастья в жизни. Если еще не уеду на ясеневые разработки, то непременно позвоню Вам из Мая-Дату. Еще раз спасибо. Ваш непослушный больной Ю. Полозов".

"Сбежал!
– подумала Ольга.
– Что-то у них тут случилось с Медведевым!"

В эту минуту вошла Ефросинья Ивановна. Вид у нее был грустный, виноватый.

– Где больной?
– строго спросила Ольга.

Фрося зябко повела плечами, переступила с ноги на ногу и залепетала:

– Попутная машина была, он и уехал...

– А где были вы, Ефросинья Ивановна? Почему отпустили больного? Наверно, и перевязки ему не сделали?

– Утречком сделала, - сказала Фрося.
– Как ты, мамка уехала, он какой-то другой стал. Папиросы утром купила ему, так он до вечера всю пачку выкурил. Я ругаю его, а он все курит. Лучше бы ты, мамочка, не уезжала.

Ольга вспылила:

– Новое дело! Выходит, я не должна ехать на срочные вызовы, а сидеть в палате и стеречь больных! А вы здесь зачем?

– Так ведь не видела я, как он уехал. Хватилась, а его уже нету...

– Вот я и говорю, что надо лучше смотреть за больными. Простите, но я вынуждена поставить вам за это на вид.

Сестра обиженно отвернулась.

– Не надо, милая, обижаться. Но я прошу вас, чтобы в будущем это не повторялось!
– И, передавая ей куст омелы, попросила: - Поставьте, пожалуйста, омелу в палате на столе. Здесь у меня для нее места не хватит.