Багульник

– Не горюй, от тебя далеко не убежишь. Позвони в Агур, скажи, что задерживаешься тут на два-три дня, а если что случится, пусть сообщат. Хочу, чтобы ты побыла со Щегловым в послеоперационный период. А теперь, пожалуй, можно и пообедать. Лидия Федоровна ждет.

2

– Фрося Ивановна, мне никто не звонил?
– прямо с порога спросила Ольга.

– Нет, все время было тихо, - отозвалась из дежурной комнаты сестра.

Все эти дни Ольга вроде бы чувствовала вину перед Полозовым и в душе ругала себя, что запретила ему приехать. Она все еще ловила себя на том, что привыкла к нему, и теперь, когда его нет, ей было тоскливо.

– Что ты, мамочка, скучная приехала?
– спросила Фрося, когда Ольга прошла к ней и села рядом.
– Или операция худо кончилась?

– Операция кончилась благополучно.
– И стала рассказывать, что было в Турнине.

– Аркадий Осипович, наверно, довольный тобой остался?

– Кажется, довольный...
– И, помолчав, сказала: - Погорячилась я с Юрием Савельевичем. Напрасно запретила ему приехать. Теперь он плохо обо мне подумает.

– А ты позвони ему в Мая-Дату, чего там. Ты доктор, он - больной...

– Что ж, можно и позвонить, - согласилась Ольга.

Когда ее соединили с Мая-Дату, оттуда отозвался приятный женский голос.

– Позовите, пожалуйста, инженера Полозова!
– попросила Ольга.

– Его нет на месте.

– Тогда Медведева.

– И его нет. Уехал.

– А кто это говорит?

– Торопова.

– Клавдия Васильевна?

– Откуда вы меня знаете?

– Немножко знаю по рассказам вашего мужа.

– Так это вы, доктор? Здравствуйте, я так рада!

– Мне хотелось узнать о состоянии здоровья инженера Полозова, официально спросила Ольга.
– В мое отсутствие, когда я была на участке, он сбежал из больницы...

Клава громко рассмеялась:

– Знаю, что удрал. Это на него похоже. Он у нас немного того, ну как вам сказать, экспансивный, что ли...

– Я, например, этого не замечала!

– Что вы, доктор, это так бросается в глаза... Кстати, я ведь в долгу перед вами...

– В долгу?
– удивилась Ольга.

– Как же! Вы заставили моего Медведева сбрить бороду. Как много значит совет врача. Выбрали бы денек и приехали в Мая-Дату. Леспромхозовские машины бывают в Агуре почти ежедневно.

– Как-нибудь выберусь, - пообещала Ольга и повесила трубку.

3

Лишь спустя неделю у Ольги выдался свободный день, и она на попутной машине поехала в Мая-Дату.

Клава встретила ее так, словно была с ней давно знакома. Не дав ей снять шубу, сразу потащила в комнату, обняла, поцеловала.

– Обождите, голубушка, - взмолилась Ольга, - дайте мне раздеться, а то я здесь наслежу своими торбасами.

Ольга сняла шубу, стянула торбаса с меховыми чулками, влезла в домашние туфли, которые Клава принесла из спальни, и села на кушетку. Сразу между женщинами возник непринужденный разговор. Ольга, например, заметила, что Медведевы неплохо устроились и что с первого взгляда здесь чувствуется умелая женская рука, на что Клава ответила, что в этой "глухоте" - это слово, между прочим, почти не сходило с ее уст - если не поддерживать минимальный порядок в доме, то и вовсе забудешь, что живешь на свете.

– Разве вам здесь не нравится?

– Странно, что здесь может нравиться, - брезгливо скривив губы, сказала Клава.

– Ну а вы, Ольга Игнатьевна, довольны своим Агуром?

– Теперь, кажется, уже довольна!

Клава сбавила тон:

– Ведь у вас любимая работа. А я пока между небом и землей. Окончила библиотечный институт, а здесь даже передвижки нет. И вообще, разве нашим лесорубам есть время читать книги?

– У вас, Клава, любимый муж. А с ним, говорят, рай и в шалаше.

Клава махнула рукой и засмеялась:

– Ха-ха-ха! Это старо, дорогая моя! Теперь даже орочи не живут в шалашах.

– Вы не так поняли меня, - ответила Ольга.
– Я хотела сказать, что теперь вы живете и заботами мужа...

Клава сразу сделала сердитое лицо:

– Ну, знаете, с таких лет записаться в рабство к мужу я не собираюсь. У Николая Ивановича далеко не та специальность, которая может захватить культурную женщину. Как только соберутся эти лесники за рюмочкой, так у них одни разговоры - про швырок, хлысты и матицы. Просто дурно становится!

– Так уж заведено, - улыбнулась Ольга.
– Когда собираются за столом врачи, они говорят о болезнях. Чаще всего наши разговоры другим непонятны.

Клава не согласилась:

– У меня родной дядя доцент, кандидат медицинских наук. Я часто бывала у них. Хотя и не все понятно, что говорят между собой его коллеги, все равно чувствуешь что-то возвышенное в их беседах.

– Мне, врачу, лестно слышать это, - сказала Ольга.
– Думается, что супругов связывает и нечто более важное.

– К сожалению, очень связывает, - вроде бы согласилась Клава и, помолчав, добавила: - А молодые годы наши уходят. Недаром в народе говорят: "Сорок лет - бабий век!" И естественно, что каждой женщине хочется прожить его как можно лучше. Всякие там разговоры о "бальзаковском возрасте", по-моему, сплошной миф. После сорока лет мы уже никому не нужны, случается, что и собственному мужу.

Ольга хотела возразить, но промолчала, подумав, что переубедить Клаву вряд ли удастся.

– Посидите минуточку, я сейчас!
– вдруг спохватилась Клава и поспешила на кухню.
– Не скучайте там без меня!
– крикнула она оттуда, загремев посудой.

В это время пришел Медведев. Ольга услышала, как Клава говорит мужу: "А у нас гость!" Николай спросил: "Кто?" Она сказала: "Пройди, увидишь!"

Медведев быстро вбежал в комнату и, увидев Ольгу, радостно закричал:

– Наш дорогой доктор, Ольга Игнатьевна! Вот это здорово! Клавушка, доставай из своих запасов самое вкусное, ты даже не представляешь себе, кто приехал!

– Медведев, не паясничай, лучше сбегай в магазин!
– с притворной строгостью крикнула Клава.

Подмигнув Ольге, Николай достал из кармана бутылку портвейна и поставил на стол.

– Все в порядке, Клавушка. Тебе помочь?

– Да! В буфете, в нижнем ящике, достань кремовую скатерть, только, пожалуйста, не перевороши крахмальное белье.

Он сильно выдернул ящик, стал рыться в белье и, достав в самом низу скатерть, так же сильно задвинул ящик.

Ольга, глядя на него, посмеивалась: