Багульник
Шрифт:
– Уже решено, что Щеглов переходит в Агур?
– Обком рекомендует. Ничего, Щеглова изберут. Его здесь каждый человек в лицо знает, запросто за руку здоровается.
– И спросил: - Ну как, Юрий Савельевич, с вами-то мы поработаем?
– Смотря как сложатся обстоятельства, - уклончиво ответил Юрий.
– Какие там обстоятельства!
– шутливо возразил Буров.
– Помните, у Фадеева в романе "Разгром" насчет Левинсона сказано: "Нужно было жить и исполнять свои обязанности". Хорошие слова. Я всегда в памяти их держу. А что там загадывать - как сложатся обстоятельства! Они уже крепко сложились, Юрий Савельевич!
– Гребите, нас занесло!
– вдруг закричал Юрий.
Увлеченные разговором, они не заметили, как течение понесло ульмагду на перекат. Буров схватил шест, отогнал лодку с переката.
Вдали уже виднелся гористый берег Бидями, самого бурного из притоков Турнина.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Прошло пять лет...
Однажды, когда у Полозовых возникла дискуссия, оставить ли Клавочку в Ленинграде, супруги чуть было не поссорились. Ольга настаивала, что нужно уступить бабушке, что Наталья Ивановна чувствует себя вполне здоровой и сможет уделить Клавушке столько времени, сколько потребуется. Юрий, наоборот, решительно возражал и в пылу спора заявил, что Ольга, мол, просто-напросто хочет спихнуть дитя в чужие руки. Она рассердилась и заявила, что это оскорбительно и для нее, Ольги, и тем более для Натальи Ивановны, считать бабушкины руки чужими.
– Ты меня неправильно поняла, - пробовал оправдаться Юрий.
– Я вовсе не собирался никого обижать. Но заранее знаю, что без дочери нам будет скучно.
И Ольга сказала примирительно:
– Ладно, Юра, может быть, с поездкой еще ничего не выйдет.
– Почему? Нам уже давно полагается отпуск.
– Тебе очень хочется поехать?
– Ну знаешь, Оля, тебя действительно трудно понять! Вчера ты говорила, что тебе необходимо ехать, сегодня ты вроде отказываешься.
И она откровенно призналась:
– Очень боюсь, что Берестов здесь без меня не справится. Через месяц-другой достроят больницу, потом надо будет ее оборудовать...
Молодой врач Алексей Константинович Берестов, или просто Алеша, как его по-приятельски называл Юрий, приехал в Агур прошлым летом, сразу после окончания дальневосточного мединститута. Он жил в той самой крохотной комнатке при больнице, которую когда-то занимала Ольга.
– Ты, Олечка, какая-то одержимая, честное слово. Так приросла к своему Агуру, что на каких-нибудь два месяца не можешь с ним расстаться. А твоя будущая диссертация? Или ты уже раздумала?
– Что ты, Юра, я уже столько сделала, - и, выждав минуту, сказала: Вот если бы вместе...
– Ты это о чем?
– не сразу понял Юрий.
– Помнишь, ты мне говорил про дальневосточный ясень...
– Ну, говорил. Но актуально ли это? Приеду в Ленинград, зайду в Лесотехническую академию, посоветуюсь. Может быть, что-нибудь поинтереснее ясеня найдется.
– Тогда кедр, - неуверенно подсказала она, запустив пальцы в его мягкие волосы.
– А может быть, бук или тис?
– засмеялся Юрий.
– В нашей тайге нет ни бука, ни тиса. Это я точно знаю.
Он недоуменно пожал плечами:
– Ну и заноза ты, Оля, честное слово. Ведь я не лезу в твою медицину. Не лезь и ты в мои леса!
– Я не лезу, я только советую тебе не мудрить, не распыляться.
– А если меня интересуют пальмы или кактусы!
– уже не очень ласково сказал он.
– Если бы они росли в дальневосточной тайге, я бы не возражала и против кактусов.
– Вот бы и насадила их в Агуре по берегу
Турнина! А вообще, ты хотела бы, чтобы все делалось так, как тебе лучше. Это, прости меня, чистейший эгоизм!– Ну вот, так я и знала. Ты меня уже второй раз называешь эгоисткой.
– Неужели второй?
– засмеялся Юрий и хотел обнять ее, но она обиженно отстранилась.
– Что с тобой?
– Юра, это правда, что мне говорил Харитон Федорович?
Он сделал вид, что не понял, и хотел было взять со стола папиросу, но Ольга остановила его.
– Что это значит, Оля?
– Мне Буров говорил, что ты отказался подписать новый договор...
– Ах, вот ты о чем!
– он пробовал улыбнуться, но улыбка получилась у него фальшивой.
– Это же чистая формальность.
– Но ты отказался? Правда?
– Я сказал Бурову, что подумаю... посоветуюсь с женой...
– Почему же ты не советуешься?
– А ты уже подписала?
– Разумеется, - твердо сказала Ольга, решив испытать его.
– Вот видишь, даже не посоветовавшись с мужем!
– Он закурил, прошелся по комнате и, вернувшись к столу, сказал: - По-моему, настало время подумать, как будем жить дальше. Мы с тобой честно отработали в Агуре сверх положенного, с большим избытком, строго следуя букве закона, как говорится, так что никто ни в чем упрекнуть не сможет. Теперь нам приходится думать не только о себе, но и о будущем дочери. Впрочем, то, что ты продлила договор на новый срок, не имеет никакого значения. Я как-никак глава семьи, и решающее слово - за мной.
– Юра! Что ты задумал?
– Оля, теперь поедем в отпуск. Узнаем, какая в Ленинграде ситуация. Кроме того, ты столько раз говорила, что беспокоишься о маме...
Она промолчала, по лицу ее пробежала нервная дрожь. Потом она тихо, но достаточно твердо сказала:
– Юра, я отсюда не уеду!
Он сделал над собой усилие, чтобы промолчать.
– Я чувствую, ты хочешь поставить меня перед свершившимся фактом! сказала Ольга прежним голосом.
– И это, Юра, нечестно с твоей стороны!
– Ну вот и посоветовались! У других между супругами существует единство, а у нас, Олечка, что-то не так...
– Я в последнее время сердцем чувствовала, что ты неискренен, что ты что-то скрываешь от меня. Но ты, Юра, удивительно последователен.
– В чем же я последователен?
– Помнишь, когда мы еще не были мужем и женой, ты довольно часто употреблял слово "отработать". И вот опять...
– Хорошо, если тебе не нравится слово "отработать", пожалуйста, я его больше не буду произносить. Мы честно "поработали", и пора подумать, как быть дальше. Потом, я не формалист. Дело не в этой филькиной грамоте! Подумаешь, договор!
– Конечно, дело это добровольное. Но ты должен посчитаться и со мной! Что же мне, бросить мою работу на середине?..
– Зря ты заранее волнуешься! Съездим в отпуск, а там видно будет... Ничего лучшего не найдем, вернемся в Агур.
Ольга закрыла лицо руками и заплакала.
– Оказывается, и у каменных хирургов глаза на мокром месте, - сказал он с иронией.
– Успокойся, сюда идет Алеша.
Ольга быстро вытерла глаза, схватила полотенце и подбежала к рукомойнику.
Вошел Алексей Берестов - выше среднего роста, широкоплечий, с очень развитыми мускулистыми руками, покрытыми бронзовым загаром. Его открытое энергичное лицо с некрупными, глубоко сидящими черными глазами спокойно улыбалось.