Багульник
Шрифт:
– Ничего себе домик отгрохали, - сказал Медведев, когда Ольга вышла из спальни.
– А вид-то из окна! Прелесть. Но есть одна опасность...
– Какая, Николай Иванович?
– поинтересовалась Ольга.
– Как бы через тысячу лет не рухнула, Орлиная сопка на крышу вашей хатки...
– Через тысячу не страшно, вот через пятьдесят если рухнет... засмеялась Ольга.
Тут в разговор вмешалась Клава:
– Неужели вы с Юрой собираетесь прожить здесь полвека?
– Собираемся отпраздновать золотую свадьбу под Орлиной сопкой, а там пусть рухнет...
– Юра, и ты согласен с Олей?
–
Медведев позвал Юрия в столовую, где на столе уже стояла бутылка "Столичной".
– Давай, друг, по рюмочке, до приезда гостей долго ждать, - предложил Медведев.
– Только, мужички, по одной, - предупредила Ольга.
– А я на минутку сбегаю в больницу. Больная очень тяжелая.
– А что у нее?
– Женщина на последнем месяце беременности подняла непосильную тяжесть.
– И добавила: - Я скоро вернусь!
3
Ровно в пять часов к станции подошел поезд. Из вагона, поддерживая Лидию Федоровну, вышел доктор Окунев, за ними - Егор Ильич с Горевой, худенькой, невысокой женщиной в сером полупальто и белом пуховом платке.
– Кто этот интересный мужчина?
– спросила Клава, внимательно разглядывая из окна Егора Ильича, который вел под руку Гореву и о чем-то весело с ней разговаривал.
– Это Олин начальник, заведующий райздравом товарищ Пименов, объяснил Юрий.
– А женщина, с которой он идет, жена?
– Нет, это доктор Горева из облздрава.
– А личико у нее милое.
Ольга накинула на плечи пальто, сказала мужу:
– Юра, пойдем встречать гостей.
Когда они вышли, Медведев предупредил жену:
– Прошу тебя, Клавушка, не начинай при докторе Окуневе дискуссию на свою излюбленную тему. Аркадий Осипович этого не любит.
Она сердито глянула на мужа и, подбежав к зеркалу, стала поправлять прическу и подводить губы помадой.
Вошли гости, и дом наполнился веселым шумом. Лидия Федоровна поставила на стол испеченный ею специально для молодоженов пирог, Аркадий Осипович и Егор Ильич достали по бутылке шампанского, Горева - букет багульника.
– Чудесно, дом под самой Орлиной скалой!
– воскликнул Окунев.
– Из этого дома, девочка моя, орлиный тебе полет! Ну а вы, молодые люди, кто будете?
– спросил он с деланной строгостью, обращаясь к Медведевым.
– Тоже ленинградцы?
– Бывшие, - ответил Николай.
Принимая от Горевой багульник, Ольга сказала:
– Спасибо, что приехали! Ведь мы с вами немного знакомы.
Лидия Федоровна подошла к Юрию:
– Смотрите, Юрий Савельевич, за нашей Олечкой! Надеюсь, вы будете счастливы!
– Спасибо, Лидия Федоровна, - ответил Юрий.
– Я знаю, что вы очень любите Олю.
– Она нам как дочь родная, Юрий Савельевич. А мой Аркадий Осипович просто бредит ею...
– Я знаю, Лидия Федоровна, спасибо.
В это время Аркадий Осипович, сопровождаемый Ольгой, осматривал комнаты. Вошел в спальню, вернулся в столовую, прошел на кухню.
– Чудесно!
– сказал он наконец и, взяв Ольгу под руку, подвел ее к Лидии Федоровне.
– Не правда ли, у них чудесно?
– Мне нравится...
– ответила она.
Ольга обратилась к гостям:
– Прошу к столу! Каждый садится, с кем хочет, и пьет, что хочет!
Клава села рядом с Пименовым, а мужу шепнула,
чтобы он поухаживал за Горевой.– У нее немного печальный вид, развесели ее!
– Это мы можем!
– весело ответил Николай и обратился к Горевой: Антонина Степановна, прошу под мое начало!
– Боюсь, что я вам не пара, - шутливо сказала Горева.
– Почему?
– удивился Николай.
– Я как раз люблю миниатюрных женщин.
– Нет, я не об этом, - блеснула своими большими черными глазами Горева.
– Так о чем же?
– Я вам не пара по части выпивки. Мне за вами, видимо, не угнаться.
– Так я не буду спешить!
Ольга, поглядывая на Гореву, радовалась, что в ее доме эта милая, кроткая женщина с задумчивыми глазами чувствует себя хорошо и на шутки Медведева отвечает веселым смехом. Хотя Ольга была мало знакома с Антониной Степановной, слышала, что она очень несчастлива в личной жизни, что муж ее, журналист Василий Иванович Садыменко, держит супругу в черном теле, а когда выпьет, что случается с ним довольно часто, даже при посторонних унижает ее, и еще многое другое слышала Ольга и от души жалела Гореву и удивлялась, почему она, толковый врач, недурная собой, терпеливо несет свой тяжкий крест.
"Видимо, не так это все просто!" - подумала Ольга, перехватив робкий, чуть ли не боязливый взгляд Антонины Степановны, когда Медведев стал наливать ей из графина неразведенный спирт. И Ольга поспешила на выручку.
– Николай Иванович, - сказала она, - негоже дамам наливать спирт. Налейте портвейна.
– Разве здесь спирт?
– с деланным изумлением спросил он.
– Чистый, медицинский...
– Так ведь моя дама, если не ошибаюсь, медик!
Но тут поднялся с бокалом Аркадий Осипович. Все приготовились слушать уважаемого доктора, а Ольга, зная его лучше других, и на этот раз ожидала от него меткую цитату из Шекспира, которую доктор, видимо, уже держал про запас.
И Ольга не ошиблась.
Где б ни был я и что б ни затевал,
В горах ли, дома ль, вечно днем и ночью
Моею мыслью было подыскать
Ей жениха.
И, наконец, он найден!
– Это Вильям Шекспир, дорогие мои!
– воскликнул Аркадий Осипович.
– И вот когда наконец жених найден, я прошу всех присутствующих, как этого требует добрый и, надо думать, древнейший обычай, дружно крикнуть "горько!" и осушить до дна свои бокалы за счастье молодых!
Хором крикнули: "Горько!" - и, когда Юрий с Ольгой, немного смущенные, поцеловались, гости осушили бокалы.
Медведев сказал Горевой:
– Молодец старый доктор, меткие подобрал стихи из Шекспира!
– Умница, - ответила Горева.
– Столько лет прожить в тайге и сохранить свои глубокие знания. Он ведь и Гете, и Гейне читает в оригинале. Вы бы только видели, Николай Иванович, какая у него дома богатая библиотека.
Следующий тост произнес Егор Ильич Пименов. От имени райисполкома он поздравил молодых, пожелал им счастья и долгих лет совместной жизни, а отдельно Ольге пожелал больших успехов на поприще медицины. Когда Агур в скором времени станет районным центром, сказал он, и на месте крохотной поселковой больницы выстроят новую, большую, с современным оборудованием, он обеими руками проголосует, чтобы доктор Ургалова стала во главе ее.