Башня мертвых

Сейчас все станет ясно. У меня нет другого выбора, кроме, как придерживаться изначального плана. Вот только это не Вивай, и на повторную медитацию у меня попросту нет времени…

Я вспомнил, какой она была, когда мы только познакомились. Вспомнил, как заговорили только через неделю после того, как начали свой поход. Вспомнил ее улыбку, ее истерзанное тело, которое я вынес из той злосчастной пещеры. Вспомнил, как она дорога мне и каждому из нас. Вспомнил множество склок между ней и нашей нериткой… Вспомнил, как у Альтера зарождалось к ней что-то навроде любви.

А затем кончик меча начал приближаться к ее горлу, дыхание учащалось.

Крови было чудовищно много. Моя белая постель превратилась в усеянную лепестками красных роз поляну. Одной рукой я зажал ей рот, ведь иначе бы просто не вынес ее криков, другой - прикрыл рану на шее, прощупывая отверстие.

Она умирает. Черная сталь выбрала ее смерть, ведь я того желал.

Тогда я нанес два точных удара прямо в голову. Никогда я так жестоко не расправлялся с женщиной!

Покончив с ней, я уселся в кресло напротив кровати. Давно на мне не было столько человеческой крови. Черная сталь приятно лежала в руке. Знаю, ты довольна.

Коридор по-прежнему пустовал, поэтому я уселся на ступени крыльца и стал ждать. Ничего я так не желал, как конца этого кошмарного сна.

Деревья казались мне костлявыми руками, желающими забрать меня в преисподнюю. Небо наседало, как крышка гроба. Воздух был таким смрадным и холодным, будто мы поселились на кладбище.

Из темноты прорезались лучи нашей походной лампы. Дорогой сердцу свет всегда приводил меня в чувства, но сейчас он не сулил ничего хорошего.

– К-Крау?! – Вивай.

– Что происходит?! – Рондо.

– Где Эленмер?! Эленмер!!! – Альтер.

С мечом в руках я поднялся и встал напротив. Пламя в костре держалось из последних сил.

– Я убил ее. – сказал спокойно, будто не впервые.

– Ты окончательно сошел с ума! – прокричал Рондо.

Альтер весь похолодел. Ноги его подкосились, но руки тут же потянулись за кинжалами.

Вивай бросилась ко мне и загородила спиной:

– Успокойся, Альтер, иначе я тебя прирежу, чертов эльф!

– Заткнись, идиотка! Он все это время был предателем. Каждый раз заводил нас в ловушку, а мы велись, как послушные овцы! Он – пособник Смерти!!!

– Просто подожди секунду!

Вивай обхватила мое лицо руками. Кожаные перчатки приятно пристали к щекам. И все-таки, я был в нее влюблен. Я поцеловал ее, после чего насквозь пронзил живот. Перед смертью в глазах ее таилось удивление вперемешку с разочарованием. Я смахнул ее с меча, словно она была плюшевой игрушкой.

– Прости…

– Кр-а-а-а-у!!!

Альтер с неведомой скоростью сократил дистанцию и попытался поразить голову. Я откачнулся и пропустил удар, после чего плашмя ударил его по левой руке, на время выведя ее из боя. Тут подоспел Рондо. Его меч глубоко вошел мне в предплечье. Если бы он хотел ударить насмерть – убил бы.

Что же, его ошибка.

Я отпрыгнул назад, стараясь длиной Черной стали держать эльфа на расстоянии. Рондо не отступил от своей тактики и попытался протаранить меня, но я также не отступился от своего, поэтому вонзил ему меч прямо между глазниц. Наверняка он до последнего верил, что я бы не стал его убивать. Очень в его духе.

Альтер не видел уже ничего. Я был центре его гневного пожара. Все покрыто пеленой и только Крау способен стереть ее с глаз. Я же был холоден и преисполнен желания закончить то, что начал.

Я намеренно пропустил оба его кинжала. Они погрузились на десятки сантиметров вглубь груди и живота. Он удивился такому щедрому подарку, на чем я его и поймал. Черная сталь пробила эльфу позвоночник и вылезла из груди.

До самой своей смерти он проклинал меня, а в самом конце прошептал:

– Элен…

Я нашел в его пожитках, что мне так требовалось и припал к фундаменту дома. Деревья теперь казались не мрачными, а тихими и умиротворенными. Я вытащил из кармана сигарету и закурил от костра. Боль была жуткая, но дым успокаивал. Луна весело улыбалась мне, выглядывая на пол лица из-за черного облака. Ветер холодил кожу, покрытую кровью. Гремел водопад. Взор туманился…

Не время умирать, это еще не конец.

Я держал себя в сознании сколько мог: часто моргал, давал себе левой малоподвижной рукой пощечины. И все равно этого было мало… Поскорее бы!

Словно по моему желанию, Он, наконец, появился. Появился, чтобы добить меня. Крау собственной персоной. Вылитый я, только поздоровее. И ухмылки у меня такой никогда не было…

Некоторое время он стоял и ждал, когда же я сам подохну, но триумф старого солдата все не наступал. Как только он сделал шаг в мою сторону, я спустил курок арбалета и болт угодил ему прямо в лоб. Прям как короля Шордана прихлопнули, только не баллистой! – подумал я.

А я продолжил истекать кровью, пока не умер.

XXIII. Лисица

XXIII

Хватит привыкать спать в шелках. Это вредит моему боевому настрою.

Я скинул с себя простынь и потянулся. Не знаю, сколько времени прошло, но меня жутко мучали голод и жажда. Я кое-как добрался до зала и там опустошил целый графин, а за ним и корзинку подгнивших фруктов. Я открыл окна нараспашку и впустил в чудовищную духоту ветер этих чуждых холмов! После напряженной разминки я похлопал себя по щекам и заохал. Нахлынул такой заряд бодрости, что я чуть не сломался под ее весом. Руки сами откупорили бутылку вина и разлили ее по двум приличным бокалам. Я взял один и уселся на крыльце. Обед и солнце в зените.

Как мне было хорошо! Такого духовного подъема я не ощущал со времен былых побед юсдисфальской армии. Где-то вдали виднелась синяя вертикальная полоса – выход из этого злосчастного местечка. Оставалось только спуститься в долину, пересечь поля и обогнуть горы. Пару дней, не больше.

Проглотив бокал, я зашагал вниз по склону, к реке. Птицы пели колыбельные, жуки копошились под ногами, строили свои несчастные ульи, солнечный свет, проходящий сквозь листву, был похож на водную рябь. Густая синева неба чувственно сверкала то тут, то там.

По тропе, вниз, к пределу, разделяющему живых и мертвых.

А вот и река. Таинственная водная стихия! Бреду вдоль берега, пока не нахожу большой роскошный дом. На его месте раньше стояла старая лесопилка. Так было в том мире, из которого я вернулся в свой, настоящий. Или по крайней мере тот, что истинен в башне. Без стука я вошел в дверь, украшенную вьющимися узорами из лозы.

Здесь было даже красивей, чем в нашем скромном домике на холме. Все обставлено более привычной мне юсдисфальцу мебелью. Тяжелые столы, шкафы и стулья. Зеркало трельяжа украшено чудесной позолотой, а рядом – куча туши и помад. Сразу после небольшого коридора – просторная спальня с ажурной кроватью в центре комнаты, украшенной у потолка и пола лепниной.