Байкальский экспресс

Я припомнил, с какого времени.

– Сумочку вы с ним трогали?
– подошёл следователь к главному вопросу.

– Какую сумочку? Которая внизу лежала?

– Да.

– Мы на неё даже не глядели. Мы подумали, может этот... попрыгун жив ещё. Павел Селивёрстович спустился к нему для проверки, а я к телефону побежал. А когда вернулся...

– Смотри, не врать мне!
– вдруг рявкнул майор, перебив меня, и усы у него как-то странно встопорщились.
– Не прощу, если на вранье поймаю.

– Да я не вру!
– возмутился я.

– Вот и хорошо, - тонким голосом одобрил следователь.

– Во сколько поезд мимо вас прошёл?

– В час двадцать две, - отвечал я недовольно.

– Почему так точно знаешь?
– поинтересовался майор.

Я хотел хмуро пошутить по этому поводу, но счёл за благо воздержаться.

– Павел Селивёрстович первым услышал, что поезд идёт, и сказал, что здесь он будет через десять минут. Я тогда засёк время. Для проверки.

– Ну и как?
– полюбопытствовал следователь.

– Что как?

– Через сколько времени поезд здесь был?

– Через девять минут.

Следователь и опер глянули друг на друга.

– Он как мыс обогнёт, так здесь слышно бывает, - объяснил майор.

Получив точное время прохождения поезда через виадук, обы они примолкли. Что-то просчитывали. Воспользовавшись паузой, к нам подошёл, держась по пути за лавки, небритый человек в рыжей куртке, и сказал:

– Я, это... знаю, кто заминировал.

Следователь быстро взглянул на майора, потом прочистил горло и уставился на небритого человека. Майор спросил:

– Ты Филимонов?

– Ага, Филимонов.

– Так кто заминировал?

– Мы на охоту ездили в прошлом месяце, - начал рассказывать Филимонов.
– На кабана. Ну, подвалили. А вечером в зимовье это... значит, выпили. Чего-то заспорили, не помню уже, и Федька Гусев говорит...

Болтун Федька Гусев жил, как и Филимонов, на двадцать девятом километре, и сказал он в зимовье, что на спор остановит поезд у любого туннеля, не перегораживая ничем колеи. Как?
– спросили его, но он предлагал сначала поспорить; а когда никого желающих не нашлось, то открыл свой секретный способ: за полкилометра до туннеля подвесить красную тряпку и под ней сделать надпись: туннель заминирован. И любой машинюга тут же ударит по тормозам. Аж колёса завизжат...

– Кто-нибудь клюнул?
– заинтересовался следователь.

Тогда никто не клюнул, отвечал Филимонов, но кто его, дурака Федьку знает; наверное, уговорил кого-то...

– Кто он такой, Федька Гусев?
– спросил следователь.

– Лесоводом работает в заповеднике.

– Так себе, трепло обыкновенное, - заметил майор и отвернулся.

Когда тепловозик обогнул маячивший впереди каменистый мысок с галлереей, мы увидели чёрное жерло очередного туннеля и стоящий перед ним состав из восьми зелёных вагонов. Наш тепловозик замедлил ход и пассажиры, ехавшие на платформе, заметно оживились. Десяток ребят в камуфляжной форме подтягивали одежду и поглаживали короткие свои автоматы. Майор и следователь говорили о чём-то тихо и сосредоточенно. Потом оба взглянули на меня.

– Капитан!
– командирским голосом позвал Мущепако.

И представшему перед ним участковому приказал:

– Впредь до моего указания гражданин Конусов поручается тебе. Води его, как козу на верёвочке.

– Ага! Я бодаться буду, - пообещал я.

– Наручники не одевать, - продолжал майор, не обращая внимания на мои слова, - но не отпускать от себя ни на шаг. Он нам ещё потребуется. И если утекёт, я с тебя спрошу.

Капитан нахмурился. Вероятно, остался не очень доволен таким поручением. Он ещё не знал, что бегаю-то я довольно быстро...

Стоявший недалеко от входа в туннель поезд производил странное впечатление. Двери вагонов были закрыты, за исключением самой последней; большинство окон плотно задраены; лишь из некоторых высовывались чьи-то сконфуженные физиономии. На площадке у единственной открытой двери стоял человек в форме железнодорожника и смотрел почему-то не на нас, а вперёд, вдоль вагонов. Потом он ловко спрыгнул на землю и пошёл в нашу сторону, поминутно оглядываясь.

Прежде, чем спуститься вниз, капитан внимательно посмотрел на меня.

– Кхм... Утекать собираешься?

– Пока нет.

– Как соберёшься - скажешь. А пока ходи рядом.

И мы спустились на землю.

Мущепако, Мудраков и железнодорожник подошли, тем временем, к странному сооружению, стоявшему в двух шагах от вагонов, на которое я, обозревая окрестность, в первую минуту не обратил внимания. Это была грубо сколоченная тренога, на которую был водружён кусок фанеры, и на нём крупно написано красной краской:"Стой! Диверсия! Туннель заминирован". Мы с участковым направились туда же.

– Это не Федька, - сообщил нам Филимонов, шедший следом.
– Не его рука. Он пишет, как курица лапой.

– Помолчи, Филимонов, - попросил участковый, и Филимонов умолк.

Мы приблизились к треноге.

– Только что здесь были, - говорил в это время железнодорожник.

Лицо его было бледным и напряжённым, голос временами чуть подрагивал.
– Вооружённое нападение... Из вагонов не разрешали выходить. Поставили двоих с автоматами, одного здесь, другого у тепловоза. Чуть кто высунется сразу палили навскидку. В меня тоже очередь пустили.

– Задели кого-нибудь?
– спросил Мущепако.

– Как будто нет. Проводники не сообщали...

– Ага. Минутку.

И майор косолапым медвежьим шагом заспешил к спецназу, дружно присевшему на одно колено в настороженном ожидании дальнейших событий. Старший выслушал майора, быстро оглядел крутой склон горы и негромко что-то скомандовал. Четверо ребят снялись с места и, пригибаясь, побежали к горе и потом вдоль неё, растягиваясь цепочкой. Ещё трое, пригнувшись, исчезли за вагонами со стороны берега. Остальные, клацнув затворами автоматов, полезли в последний вагон.

– Да ушли они!
– отчаянным голосом вскрикнул железнодорожник.
– Зачем же на боевой ставить? Постреляют мне пассажиров...

– Успокойтесь, у нас ребята опытные, - проговорил следователь.
– Что нападавшие в вагонах делали?

– Да их двое всего было-то! Но с автоматами. Идиотская жизнь!
– вдруг взорвался он.
– Как работать? Всякая шваль по вагонам с автоматами ходит. И ничего им не скажи, сразу приклад в зубы. Или пулю в живот... Куда мы катимся?
– опять вскричал он возмущённым голосом.