Байкальский экспресс

– Ребята, - сказал капитан сиплым голосом, медленно поворачивая к нам голову, - он через окно...

И вдруг, не кончив фразу, стал падать на спину. Падал он медленно, хватаясь рукою за дверь, но всё время срываясь. И только когда упал, я увидел, что слева в груди его торчит нож.

Несколько секунд мы ошарашенно глядели на крыльцо.

– Федька?!
– в ужасе шепнул Филимонов.
– У него крыша поехала!

– Почему Федька?
– шёпотом возразил я.
– Через окно же...

Прежде, чем шагнуть в калитку, я взглянул на соседний огород. Женщина всё так же корпела над грядкой. Потом посмотрел на углы дома. Из-за них никто не показывался. Индейским шагом, с носка на пятку, я пошёл к крыльцу.

– Я туда не пойду, - твёрдым голосом сказал Филимонов позади меня.

– Не ходи, - согласился я, не оглядываясь.
– Стой у калитки.

Догадливая лохматая тварь нырнула в свою будку и выглядывала оттуда, скаля зубы.

– Вылезешь - покусаю, - предупредил я и осторожно поднялся на крыльцо. Взглянул в лицо участковому.

Капитан был мёртв. Чёрная пластмассовая рукоятка, как гигантская заноза, торчала из его груди.

Я заглянул в сени. Дверь в избу была открыта; в комнате справа находился длинный стол и висели полки над ним; на столе стояла наполовину опорожненная бутылка водки и два стакана; на полках покоилась посуда. Слева была печь и дверь в другую комнату; напротив - открытое окно; через него были видны грядки, разномастная изгородь и далее кусты. Всё.

– Туда и ушёл, - объяснил я вполголоса сам себе.
– Значит, из окна нож запустил и... точно в яблочко. Вот это квалификация...

С опаской переступив порог, я обошёл печь и осторожно заглянул в другую комнату. В ней стоял широкий топчан с матрасом, подушкой и одеялом, и стол, за которым сидел человек, уронив голову на его поверхность. На столе лежал открытый альбом с марками. На спине у человека расплылось здоровенное красное пятно. Руки висели вдоль тела.

Два трупа, чёрт возьми. С размахом сработано. Будет чем заняться угрозыску в таёжном посёлке. Но кто этот, который сидит за столом? Хозяин? А если нет?

С трудом удалось мне затащить в дом Филимонова. Увидев сидящий за столом труп, он широко раскрыл глаза и сказал:

– Вот блядь!

После чего сел на топчан и впал в прострацию. На все мои вопросы он отвечал двумя вышеприведёнными словами, повторяя их лишь с разной интонацией. Пришлось заорать на него, и тогда он сказал, что да, за столом действительно сидит мёртвый Федька Гусев...

Когда мы вновь вышли на крыльцо, на небе ярко светило солнце, в траве громко стрекотали кузнечики, с Байкала дул лёгкий ветерок. А у наших ног лежал мёртвый капитан с ножом, пропоровшим ему грудную клетку. Женщина, работавшая в соседнем огороде, разогнулась и посмотрела на нас с неодобрением. Капитана она не видела. Встретившись со мною взглядом, она крикнула:

– Нашли хозяина?

– Нашли, - отвечал я хмуро.
– А вы видели, кто приходил к нему перед нами?

– Мужчина какой-то, - сказала она, и тут до неё дошла некоторая нелогичность моего вопроса.
– А где он сам-то?
– настороженно спросила она и медленно пошла к забору, разделявшему огороды.

Но, пройдя несколько шагов, увидела лежавшего на крыльце участкового и замерла. Пару секунд мы все стояли в оцепенении.

– Что вы с ним сделали?
– в ярости завопила она. Вероятно, её смутные подозрения в тот момент перешли в уверенность.

– Это не мы!
– с озлоблением крикнул Филимонов.
– Что ты плетёшь, дура?

– Помолчи, - оборвал я его.
– Сейчас я всё объясню.

Но сделать это оказалось не так-то просто.

Едва я спустился с крыльца, как соседка завизжала - вы представляете, как визжит женщина, говорящая басом? Но визжит всё же, на то она и женщина...

– Не подходи-и!
– завизжала она и резво отпрыгнула от забора.

– Куда вы?
– испугался я и сразу остановился. Если она сейчас скроется, то события могут принять неуправляемый характер.

– Не уходите!
– спасая ситуацию, надрывался я.
– Я мирный человек. Я вам ничего не сделаю плохого. Нам помощь нужна...

Насчёт помощи - это был беспроигрышный ход.

– Какая ещё помощь?
– спросила она с подозрением, но остановилась.

Тут я и выложил ей всё: что в доме находится зарезанный хозяин, а на крыльце - зарезанный участковый. Но сделали это не мы с Филимоновым, а тот мужчина, что приходил к Гусеву. Убил и скрылся.

– Господи, - сказала она и трижды перекрестилась.
– это что творится?

Беспредел творится, объяснил я. Потому что бардак кругом. Люди обалдели от такой грёбаной свободы, с жаром продолжал я, обнаружив,

что она прислушивается всё более внимательно. Начальники денег не платят, а подчинённые воруют всё, что на глаза попадёт. Хмыри, тем временем, людей режут... Тут она кивнула согласно и я понял, что стал, кажется, для неё своим человеком. И сразу попросил помощи: мы с Филимоновым бежим немедля за милицией на тридцатый километр, а она остаётся здесь и никого не пускает ни в дом, ни во двор. До появления милиционеров.

– Да у меня мужа дома нет, - сказала она растерянно.
– Я одна боюсь.

– Как вас зовут?
– спросил я напористо.

Она немного подумала и призналась:

– Тётя Валя.

– Тётя Валя, надо. Понимаете? Вы станьте вот здесь, у забора, и возьмите в руки эти... вилы. И кричите громче, если что. У вас голос хороший.

После чего, посчитав проблему решённой, повернулся к Филимонову.

– Пошли.

И мы ринулись на улицу.

Но через сотню шагов, когда дом Федьки Гусева скрылся за уступом горы, возникла следующая проблема.

– Всё, - сказал Филимонов и остановился.
– Я не пойду дальше. Иди сам. Всё им расскажи, как было.

Я обалдело уставился на него.

– Почему не пойдёшь?

– Как ты не понимаешь?
– возмутился Филимонов и брови его от негодования подпрыгнули вверх.
– Он уже двоих порешил. И третьего рядом положит. Зачем мне это надо?

– Кто третий? Ты, что ли?

– Я.

– Хе! При чём здесь ты?

– А Федька был при чём?
– заорал Филимонов.
– И я так же, как он. Беспредел, ты же сам сказал.