Байкер

– Тебя послушать, - глухо отозвался Рэндалл, - так ни за что не поверишь, что ты когда-то была влюблена.

– Просто с тех пор я заметно поумнела!

– И приобрела замашки заправской стервы.

Чандра рассмеялась.

– Некоторые женщины принимают подобную характеристику как комплимент. Да и ты казался мне человеком, не склонным к сантиментам и разведению соплей. Неужели я ошибалась?

– Может быть, - проворчал Рэндалл и вырвал у нее из рук платок.
– Все уже, все, хватит, а то дырку на физиономии мне протрешь.

Чандре вдруг пришло в голову, что, узнав о положении Дианы, он даже не заикнулся о том, чтобы уговорить ее избавиться от плода. А, напротив, забеспокоился о том, чтобы на протяжении беременности с нею рядом находился близкий человек, способный позаботиться о ней и о ребенке. Черт их поймет, этих мужчин. Будь я на его месте, подумала Чандра, я просто выцарапала бы противнице... то бишь противнику глаза.

Ага, тут же возразила она себе. Не очень-то ты торопишься проделать подобное с Дианой. Черт бы побрал обаяние этой девчонки! Трудно заставить себя рассматривать ее как серьезную соперницу. Совершенно не удивительно, что Рэндалл в нее влюбился: того и гляди, сама в нее влюбишься. Пусть даже нет у нее ничего, кроме смазливой мордашки и стройной фигурки, и в остальном она - самая обычная шестнадцатилетняя глупышка.

Пока Чандра размышляла, Рэндалл сидел молча, задумчиво созерцая свои руки. Испещренные следами от игл, выглядели они жутковато. Стюарт, пожалуй, слишком увлекся, и не давал своему пациенту - или, если посмотреть с другой стороны, подопытному, - ни дня передышки. Ранки не успевали заживать.

– Даже в прошлый раз, - сказал Рэндалл, подняв глаза и встретившись взглядом с Чандрой, - это выглядело не так кошмарно. Чего он хочет добиться? Какую вытяжку готовит из моей крови?

– Стюарт готовится к операции...

– Да ну? А по-моему, ему удобнее, чтобы я оставался в неизменном виде.

– Я же обещала...

– Но он-то ничего не обещал.

– Можешь мне не верить!
– рассердилась Чандра.
– Скоро сам все увидишь.

– А знаешь, - задумчиво сказал Рэндалл, - временами я чувствую себя как-то странно...

– Ты говорил про галлюцинации, я помню. В этом как раз ничего странного нет. Сыворотка...

– Я не про то.

– А про что? появилось что-то новое?

– Именно.

Клещами из тебя, что ли, ответы тянуть?
– занервничала Чандра.

– Расскажи.

– Иногда я не могу вспомнить, что делал час или день назад, - ответил Рэндалл спокойно, глядя прямо на нее.
– Вместо воспоминаний - одни черные провалы. А еще бывает, что вдруг забуду собственное имя. Да и не только имя, а вообще все на свете, как будто я только что возник в этом мире из ничего: не помню ни черта и не знаю, даже кто я такой и где я. Каждый раз такая жуть берет...

Чандра внимала ему, едва ли не приоткрыв рот. Эх, почему этого не слышит Стюарт! Он бы на потолок от восторга залез.

– Это тоже побочные эффекты действия сыворотки?
– спросил Рэндалл.

– Э-э... наверное. Нужно посоветоваться со Стюартом, - с трудом спустилась с неба на землю Чандра, прекрасно знавшая, что эффекты это никакие не побочные, а как раз долгожданные.

– Я не потеряю память?

– А тебе разве не хотелось бы избавиться от прошлого? Забыть аварию, увечье, стать новым человеком?

– Ты с ума сошла?
– резко сказал Рэндалл.

– Ладно, ладно, я пошутила. Мы со Стюартом это обсудим, обещаю. В крайнем случае, мы можем в любой момент остановить опыт.

Они оба знали, что ни при каких обстоятельствах опыт никто останавливать не станет, но оба промолчали. Опасаясь, что Рэндалл продолжит задавать вопросы, на которые ей вовсе не хотелось отвечать, Чандра поспешно покинула лабораторию. На ходу она кусала губы. Все эти провалы в памяти... Она знала, что рано или поздно до этого дойдет, но теперь ей вдруг стало очень не по себе, и впервые она подумала, не напрасно ли уговорила Рэндалла принять участие в нечестной авантюре Стюарта.

А еще она подумала, что все-таки обязательно нужно попытаться примирить Диану с братом. Пусть хоть на этот счет Рэндалл будет спокоен.

***

При всей своей очевидной любви к сестре, Брайан мучительно трудно поддавался обработке. Чтобы сдержать обещание, данное самой себе, пришлось пустить в ход все свое личное обаяние и даже довести-таки дело до постели. Данный шаг дался Чандре не слишком-то легко, даже учитывая, что уламывать Брайана не пришлось, и он с восторгом позволил себя соблазнить. Он оказался недурным любовником - получше многих, которых знала Чандра, - но удовольствие, полученное от общения с ним, было исключительно физиологического, но не морального свойства. На его месте она предпочла бы видеть другого человека: сероглазого, светлокожего, обремененного дурным характером и целым мешком комплексов относительно собственной личности. Но человек этот ныне пребывал в состоянии, не подходящем для любовных утех: вот уже неделю он отлеживался после операции под капельницей, бледный, мучимый нетерпением и потому невероятно раздражительный. Его бесило, что он не чувствует никаких перемен, и Чандра даже не пыталась призвать его к терпению, зная, что это бесполезно.

Конечно, ему нелегко было целые дни лежать без движения, да еще и в одиночестве. Чандра с охотой составила бы ему компанию, но много времени она проводила в городе - то у Дианы, то у Брайана, - и рядом со Стюартом. Работа в лаборатории кипела; Диана кротко сносила одиночество, продолжала ежедневно носиться сломя голову на Марии и выказывала полную готовность хоть сегодня примириться с братом; Брайан так и пыхал сексуальной энергией и эмоциями. Дани по-прежнему не давал о себе знать, хотя Диана как-то заикнулась при гостье, что несколько раз он ненадолго заглядывал в мастерскую.

Обнаженный Брайан был так хорош, что мог бы послужить натурой любому древнему скульптору. Соразмерность его мускулатуры, не гипертрофированной, но и не жиденькой, радовала глаз; к линиям скул, надбровных дуг, носа, было не придраться. Но Чандру все это великолепие как-то не радовало; она созерцала лежащего на боку Брайана даже без особого интереса, как скульптуру резца талантливого мастера, но мозолящую глаза день за днем на протяжении многих лет и успевшую надоесть. Чандра тоже была безо всего и лежала, закинув ногу на ногу и чуть повернув голову к молодому человеку.

– Переезжай ко мне, Чандра, - сказал он.

– С чего бы вдруг?

– Ты разве не понимаешь?

– Не надо лирики, - предупредила Чандра, потянулась и села.
– Ничего я не понимаю, не знаю и знать не хочу, и вообще я старше тебя, так что в подруги жизни не гожусь.

– Чандра...

– И работу не могу оставить.

– Чем ты занимаешься? Никак не пойму.

– Долго объяснять, да и неохота. Да и ты не поймешь, боюсь.

Брайан обиженно сверкнул глазами и приподнялся на локте.