Беглянка

Но вот из-за угла дома выбежали гости, чтобы узнать, что же происходит.

Лишь позднее, много позднее, им удалось поговорить. После того, как явилась полиция и Микеле увезли под усиленной охраной, и после того, как всех гостей успокоили, влив в них много вина, а потом отправили по домам, и они ушли, счастливые, им было о чем посудачить, обсуждая поразительные события дня, пока они шли домой, спотыкаясь в бархатистой темноте.

Наконец-то они оказались в комнате, в которой они с Леоном словно прожили уже многие годы.

– Просто не могу поверить в том, что дядя умер, - прошептала Джулия. Думаю-думаю и не могу поверить. Ну что ты на меня так смотришь? У тебя такое выражение лица, будто ты знаешь что-то такое, чего я не знаю.

Леон пожал плечами.

– Я солгал тебе насчет дяди.

– Что?

– Я сделал это, чтобы заставить Микеле выдать себя.

– Ну спасибо, что сказал.

– Если помнишь, в то время я был занят чем-то другим - тобой.

– С ним правда все в порядке?
– Напряжение оставило ее, когда Леон кивнул головой.

Он так смотрел на нее, что ей захотелось подойти к нему, поцеловать, почувствовать его сильные руки. Но у нее остался еще один вопрос.

– Это правда? Правда.., насчет другого?

– Что я люблю тебя?

– Нет, - улыбнулась Джулия.
– Мой дядя - на самом деле мой отец?

– Да.

– А моя мать?

Леон подошел к ней.

– По-моему, ты знаешь.

– Фанни, да?

– Я повстречался с ней, когда собирал материал для книги про Микеле, а когда она узнала, что ты собираешься выйти за него замуж, то позвонила мне и попросила поехать туда, узнать, счастлива ли ты, не нужно ли тебе что-нибудь.

– Ты так ужасно рисковал, - прошептала девушка, и рука ее скользнула в его ладонь.

– Ну, я знал, на что иду, а еще мне было любопытно, я решил, что никто не ожидает меня там увидеть, да и не знает, как я выгляжу.

Похоже, мой риск окупился.

– Но ты не говорил про Фанни, когда я сказала, что хочу поехать к ней.

– Я же тебя тогда не знал, - просто ответил Леон.
– Не знал, могу ли я тебе доверять. А Фанни сказала мне, что если ты захочешь уехать, то она сама тебе все поведает. Но теперь Микеле арестовали, ты узнала правду о дяде, бессмысленно скрывать от тебя все остальное.

Джулия помолчала, проворачивая в голове ставившие ее с детства в тупик факты. Теперь-то все казалось таким очевидным.

– Что между ними произошло?

Они уселись на постель, Леон взял ее за руку и начал поглаживать пальцы таким знакомым ей движением.

– Насколько я знаю, они встретились, когда она проводила отпуск в Италии, - ответил он.
– У них был довольно бурный роман. Он обещал жениться на ней, но что-то случилось... и он женился на другой.

Джулия кивнула:

– Он мне когда-то рассказывал, после того как умерла тетя, о том, что иногда приходится следовать чувству долга.

– Что ж, значит, чувство долга ему изменило, когда он был с Фанни, сухо заметил Леон.
– Ведь у нее был ребенок. Ты. Думаю, она была слишком горда, чтобы сказать твоему дяде. То есть твоему отцу. Догадываюсь, что он узнал о тебе слишком поздно, а когда узнал, то договорился, чтобы ты росла в доме у его брата.

– А потом они умерли, и Фанни стала моей няней.

– Нелегко было решиться на такое. Ведь жена твоего отца была еще жива. Фанни говорила мне, что ни разу не заикнулась ни о чем, пока жила там, и она никогда не оставалась с ним наедине. Должно быть, временами напряжение было просто невыносимым.

– Да, - отозвалась Джулия, вспоминая об испытанном ею за последние дни напряжении.
– Не знаю, могла бы я выдержать такое.

– Полагаю, зная Фанни, что ей просто необходимо было быть рядом с тобой любой ценой, пока ты росла. Все было бы иначе, если бы твои приемные родители не умерли, но когда ты осиротела, она не собиралась уступать.

– Но когда тетя умерла, - вспоминала Джулия, - Фанни поссорилась с дядей и уехала. Помню. Я была в соседней комнате. Он был в гневе, потому что она отказалась выйти за него замуж. Он сказал, что она разбивает ему сердце, что она ничего не желает слушать, что у нее есть долг, она должна выйти за него замуж. Я-то думала, что это прекрасная мысль. Не могла понять, почему она так взорвалась. Я была там, в глубине, они даже не знали, что я их слышу, и никогда я не видела их такими разъяренными.

– Гордость, - констатировал Леон.

– Да, теперь я понимаю. Он-то считал, что она сразу выйдет за него замуж, а она считала, что раз уж не подошла на роль в первый раз, то второй ей не нужен.
– Помолчав, девушка беспомощно пожала плечами.
– При таких родителях просто удивительно, что я еще поддаюсь доводам рассудка.

Леон улыбнулся, и Джулия покраснела.

– Честно, - запротестовала она настойчиво, - я не всегда...

– Ты ей позвонишь?
– спросил Леон.

– Нет.
– Джулия прижала руку к сердцу.
– Здесь слишком много чувств, их не выразишь в телефонном разговоре. Теперь я ее понимаю, понимаю, почему она просила тебя не говорить мне. Я рада, что ты позвонил ей и сообщил, что со мной все в порядке, но мне хочется пообщаться с ней лично. Нам во многом надо будет разобраться.

Настало молчание, каждый погрузился в свои мысли. А потом, подняв глаза, Джулия увидела, что Леон странно смотрит на нее.

В лице его было нечто такое, что заставило ее сердце судорожно взметнуться.

– Что, что случилось?
– испугалась она.

– Ничего. Просто я думал: когда мы с тобой поженимся, ты не сбежишь со свадьбы с каким-то громилой, который считает, что все знает лучше всех.

– Почему бы и нет?
– невинно осведомилась Джулия.
– В прошлый раз я сбежала, и смотри, что получилось.

– Иди сюда.
– Он протягивал к ней руки так жадно, что она больше не могла, да и не хотела, противиться.
– Я говорил тебе, как ты прекрасна? Его пальцы скользнули под платье, прошлись по ее коже, так что она вся запылала.

– Да, - мечтательно прошептала девушка, - кажется, да.

За окном по небу плыла полная луна, в комнату лился серебристый свет, омывая все прохладными лучами. Лицо Леона оказалось наполовину в тени, глаза его сделались совсем темными, глубокими.

Больше ничего нет, смутно подумалось ей, - ни комнаты, ни кровати, ни острого аромата лаванды в теплом ночном воздухе. Реальность ускользала все дальше и дальше, остались лишь они двое... Отныне имело значение лишь то, как Леон смотрел на нее, обнимал, гладил, ласкал. И она отдалась его ласкам, а ее пальцы робко исследовали его гладкую кожу под шуршащей рубашкой. Потом, когда они легли на постель, она почувствовала себя увереннее, поняв, какое наслаждение ему доставляет.