Белка

– Михеич!
– подозвал он, спускаясь по лестнице.
– Надо бы народ собрать, объявить про Белку.

– Дык уж давно все слыхали. Народ у крыльца спозаранку толпится.

Пахотнюк распахнул дверь. Площадь перед зданием администрации была залита ярким летним солнцем и плотно забита людьми. Егор Тимофеевич сделал пару шагов вперёд, поднял руку, привлекая внимание, и громко, в полный свой густой голос, заговорил:

– Приветствую вас, граждане Поселения! Рад видеть вас сегодня здесь. И пусть в последнее время нас постигли многие события – и хорошие, и не очень в том числе – сейчас всё это, смею заявить, досконально прекращено. Домогающаяся нас совсем ещё недавно так называемая Белка уничтожена и абсолютно полностью убита. Главная заслуга в этом принадлежит жителю нашего города, почётному, можно сказать, тушканчику нашей чебуречной, Акакию Кондратьевичу Забубённому…

Стоявшая в толпе рядом с Домкратом Галя широко раскрыла глаза и захлопала ресницами:

– Так это… Тебя Акакием зовут? – Она вдруг рассмеялась, потом захихикала, потом подавилась смехом: - Акакий Забубённый… Ой, не могу!

– Я что, виноват, что ли?
– обиженно буркнул Домкрат.

– Ладно, ладно, прости, - Галя нежно поцеловала Домкрата в щёчку, и он снова заулыбался.

Пахотнюк же продолжал:

– Я обещал этому человеку отдать в жёны свою дочь. И пусть не говорит никто, будто я, Глава, своих обещаний не держу. Забирай, Акакий, Марианну, и катитесь на все четыре стороны. А хотите – и тут живите, как уж вам вздумается.

– Ура! – воскликнула Галя.

– Иди вещи собирай, - сказал Домкрат.

– Да я уж почти,- отозвалась Галя, протискиваясь сквозь толпу. – Принести только.

– И отныне пусть все, кто нам желают зла, - говорил Пахотнюк, - пусть помнят, как мы поступили с Белкой. С ней справились – справимся и с любым другим, будь он хоть трижды Лобачевский. И пусть все изверги, что вокруг нас сейчас роятся, не думают, что мы, дескать, только своим умом – мы и ихним сильны!

Домкрат выкатил из кустов чудного вида трёхколёсную повозку и стал прилаживать к задней части вынесенный Галей чемодан.

– Это что же такое? – спросила Галя.

– Это велосипед называется, - пояснил Домкрат. – Сам сделал. Рама деревянная, всякие механизмы из чего Бог послал. Приводится в движение мускульной силой. Две пары педалей не зря сделал – пригодились.

Галя приникла к Домкратовой груди.

– А как там, в Москве? – спросила она. – Так ли, как у нас?

– Не знаю, - ответил Домкрат. – Поглядим. Садись.

Галя, подобрав юбку, забралась на заднее сиденьице, и поставила ноги на педали.

– Так странно, - вдруг сказала она. – А куда Белка-то делась? Вроде тело только что здесь лежало.

– Не знаю,- сказал Домкрат.
– Может, на чебуреки кто утащил. Какая нам-то теперь разница? Ехать нам позволено, мы с тобой вместе – что ещё нужно?

Он занял своё место, вцепился в руль и приналёг на педали. Экипаж, потихоньку разгоняясь, покатил в сторону тракта.

А Пахотнюк, воодушевленно размахивая руками, всё говорил:

– Изведём всех уродов комнатных! Перережем иродов белокаменных! Всех тормозов перестройки – к ногтю и проглотим целиком! Рукоприкладство с собой не возьмем в геенну огненную! А если кто захочет нашу раку попрать – от раки и погибнет!

Его глаза лучились ярким светом, и люди на площади, как никогда, внимали его словам.

Даже Галя с Домкратом, отъехавшие к тому времени уже на значительное расстояние, слышали гром несмолкающих, бурных аплодисментов.

2002, Солнечногорск;

2007, Сходня