Белка

– Вы не могли бы мне помочь? – наконец обратилась к нему Галя.
– Мои глаза не вполне хорошо видят.

Домкрат подсел рядом.

– Дайте попробую. Я, правда, выпимши… Давайте так – вы держите иголку, а я буду в дырку тыкать.

Они оба склонились над иголкой и, прищурившись, уставились на неё. В этот интимный момент распахнулась дверь, и на пороге появился мрачный Егор Тимофеевич.

Галя подскочила на месте, выронив иголку.

– Папенька! – перепуганно вскрикнула она.
– Это вовсе не то, что ты думаешь!

– Да я никогда ничего не думаю, - громовым голосом произнес Пахотнюк, злобно вращая глазами.

– Ну-ка встань, паршивец!

Домкрат послушно встал.

– Ты кто?

– Домкрат.

– Чьих будешь?

– Не понял…

– Кто твои родители?

– Отца я не знаю, а мать померла тем летом, работала на стекольном заводе…

– И ты вознамерился, ублюдок, мою дочь обесчестить? Да ты знаешь, кто я такой?

– Нет, - честно ответил Домкрат без тени страха в голосе.

– Да я… Да ты вообще что делаешь?

– В смысле, работаю где? Освежителем в шашлычной.

Пахотнюк несколько оторопел.

– Это как?

– Свежую тушки бродячих собак и кошек…

Пахотнюк расхохотался.

– Тушканчик… Ну сейчас я тебя, как кошку, и выдеру…

Он схватил Домкрата за шиворот и поволок к выходу.

– Папенька! Не надо! – кричала Галя, цепляясь за сюртук отца.
– Этот человек мне жизнь спас!

– И ты его сразу в спальню притащила? Вся в мать!

Пахотнюк вырвал из её рук штаны Домкрата и швырнул вниз, к двери, а затем резко столкнул с лестницы и их владельца.

– Папенька! Как ты можешь? – закричала Галя, попытавшись кинуться вслед за Домкратом.

Властная рука отца остановила её:

– Куда? Мы с тобой ещё не закончили.

И он повел её назад в спальню, крепко схватив за локоть. Галя, неестественно вывернув шею, смотрела мокрыми глазами на Домкрата, который тяжело поднялся, вытирая с разбитой губы кровь, и крикнул:

– До свидания!

– До свидания… - прошептала Галя.

– Увижу ещё раз – кожу с живого сдеру! – взревел Пахотнюк, не оборачиваясь.

Он втолкнул Галю в спальню, закрыл дверь и повернул в замке ключ. Галя сорвала с головы чепец, бросилась на кровать и разрыдалась.

А Егор Тимофеевич, скрипя зубами, отправился к себе в кабинет, чтобы налить немного спирта и привести себя в чувство. Ему ещё предстояли сегодня важные государственные дела.

III

В Поселении было заведено, что Глава примерно раз в месяц объезжает свои владения. Никакой особой цели не преследовалось, и всё мероприятие было задумано, чтобы показать, что власть о народе заботится и даже вспоминает. Вдоль маршрута, по которому двигался Глава, выставлялись мужики в красных шёлковых рубахах и девки в сарафанах и кокошниках, которые должны были являть Главе всем своим видом пример добродетели, благостного смирения и процветания. Иногда Глава останавливался возле кого-то из них и задавал вопросы о том, как им живётся. Ответы были заучены и оригинальностью не отличались, поэтому чаще Глава предпочитал просто проезжать мимо, не надеясь услышать от людишек ничего для себя нового.

На этот раз Пахотнюк вышел из своего кабинета в легком подпитии и со сравнительно рабочим настроем.

– Михеич! – крикнул он.
– Скажи, чтоб закладывали.

Михеич, стоявший до этого момента прислонившись к мраморной колонне, встрепенулся и, шатаясь, направился к лестнице, где благополучно поскользнулся и съехал по ступеням вниз на заднице.

– Осторожней, пьяный осел! – крикнул Пахотнюк.
– Кости переломаешь – где мне потом другого такого дурня искать?

– Не волнуйтеся, ваше преосвященство… - пробормотал Михеич.
– Враз найдем-с…

– Какое я тебе преосвященство? Совсем, что ли, лыка не вяжешь?

– Не волнуйтеся, - повторил Михеич, выходя в боковое крыло.
– Это мы завсегда!

Пахотнюк чинно сошёл по лестнице вниз, одёрнул сюртук и со всей возможною солидностью появился на парадном крыльце, где его встречали приторными улыбками местные начальники, фабриканты и землевладельцы. Егор Тимофеевич поздоровался с некоторыми за руку, остальным же кивнул и за неторопливою беседой с хромым старичком, председателем земской управы, принялся ожидать экипаж.

– Слыхал я, Пафнутий Ленсталевич, будто вольнодумство в народе завелось?

Старичок крякнул и, тряся бородкой, отвечал:

– Никак нет-с, Егор Тимофеич, у нас с вольнодумцами разговор короткий… Как шпики чего такое унюхают, мы сразу к ногтю, и всего делов…

– Это правильно, - сказал Пахотнюк, переминаясь с ноги на ногу. – Нечего там бузотёрить… А как с агитацией дела обстоят?

– Да как же… Замечательно обстоят. По всем партячейкам последние директивы разосланы, в профкомах работа ведётся. Не извольте сомневаться!

– Ну, рад слышать… А! Вот, наконец, и экипаж.

К парадному крыльцу подъехал огромный джип вороной масти, запряжённый шестёркой лошадей. Михеич восседал на козлах, установленных на крыше, и явно был доволен собой, гордо оглядывая толпу.

Пахотнюк, председатель управы Рябинкин, глава торговой палаты Глухарёв и ещё пара чиновников забрались в экипаж. Глава высунулся из окошка и крикнул кучеру:

– Эй ты, там! Трогай!

– Куда изволите сперва, ваше-сходительство? – уточнил Михеич.

– Да как обычно, - ответил Пахотнюк. – В Серебрянку. И не гони, дурень, я тебя знаю.

Михеич взмахнул кнутом, потеряв равновесие и едва не свалившись с козел. Лошади нехотя тронулись, и джип покатился вперед. За ним последовала деревянная телега с чиновниками рангом пониже, до сей поры ожидавшая чуть поодаль.

Серебрянкой назывался небольшой райончик Поселения на отшибе. Он нравился Пахотнюку за то, что там всё время было к чему придраться – то колея разбита, то мост обвалился, то труп чей-нибудь забудут с дороги убрать. Однако прежде чем въехать в Серебрянку, предстояло пересечь тракт, а сие мероприятие редко проходило без происшествий.

– Ты, Михеич, попридержи, - скомандовал Пахотнюк, когда они по разбитому проселку подкатили к бетонному тракту, по которому скакал, тащился и мчался сплошной поток разнокалиберных транспортных средств. – На тот свет всегда успеем.

– Не волнуйтеся, ваше преосвященство, - отозвался Михеич.
– Вот как раз прогал, проскочим…

– Да куда же ты, балбес?! Эх…

Лошади, подхлёстнутые ударом кнута, рванулись вперед. Джип подскочил на буераке и влетел на тракт, чудом не задев мчащийся из столицы рефрижератор и подставив борт мотоциклисту в джинсовых галифе, который, перелетев через руль, приземлился на встречной полосе и был моментально затоптан копытами.