Белка

Что же касается самой новости о диковинном звере, то разлетелась она по округе моментально и дополнилась многочисленными подробностями. Оказалось, что о Белке уже многие слышали, а некоторые даже видели её собственными глазами. Одни говорили, что она похожа на лошадь, только ростом поменьше, а вместо хвоста у нее пропеллер как у аэроплана, и этим пропеллером она дьявола приманивает. Другие рассказывали, что Белка – она вроде рыбы, только с человечьими ногами и огромными кожистыми крыльями. Третьи божились, что Белка – настоящий оборотень, днём как змея, а ночью как носорог. Впрочем, большинство сходилось в одном – что у Белки большая пасть с острыми зубами в два ряда и страшные жёлтые глаза, которые в темноте светятся.

Эти разговоры, возможно, утихли бы довольно быстро, да только то там, то сям в Поселении что-то всё время происходило. То в церкви во время службы тихая старушка вдруг накинулась на батюшку да чуть горло ему не перегрызла, то киномеханик Филимон на детском сеансе поставил в проектор пленку похабного содержания, а когда к нему в будку вломились, забился в угол и рычал. И у всех повредившихся рассудком находили на теле либо следы укуса, либо царапины неясного происхождения. Чем больше становилось таких случаев, тем беспокойнее были разговоры о Белке – а правда ли Глава может с ней справиться? Не изведёт ли Белка в конце концов всё Поселение?

Галю и Домкрата поначалу все эти слухи мало волновали. Они почти каждый день гуляли вместе, разговаривали, и Домкрат всегда показывал Гале что-то новое – то из березовой коры игрушечный вертолет смастерит, то из швейной иголки и мыла сделает приборчик, который может любой звук запомнить, а потом его заново проиграть. Иногда Галя сама приходила к нему в чебуречную и смотрела, как ловко он разделывает собачьи тушки. Когда он шкурку сдирал, Галя неизменно смеялась и в ладоши хлопала – так это здорово у Домкрата получалось.

Как-то раз хозяин чебуречной отпустил Домкрата пораньше, и сели они с Галей за столик чебуреков поесть.

– У нас самые вкусные чебуреки на всю губернию, - похвастался Домкрат. – А знаешь почему?

– Почему? – спросила Галя.

– Потому что Карл нам собак поставляет. Он их откармливает хорошо, они жирные получаются, мясистые.

– А тебе нравится здесь работать? – спросила Галя, откусив аппетитный кусок.

– Да ничего так, сойдет.

– Мне кажется, с твоими руками да головой можно лучше место найти.

Домкрат вздохнул и перестал жевать, отложив недоеденный чебурек на тарелку.

– Я уехать хочу, - сказал он.

– Куда?

– Не знаю. В большой город. Может быть, в Москву.

Наступило молчание.

– А я?
– спросила Галя.

– И тебя возьму.

– Папенька не отпустит.

– А мы спрашивать не будем.

Галя опустила глаза и сидела так с минуту, потом резко встала.

– Прошу извинить, но так я не могу.

Она резко вышла из чебуречной и пошла прочь. На глаза навернулись мутные слёзы.

– Стой! – услышала она сзади.

Домкрат догнал её, обнял за плечи, развернул к себе лицом.

– Прости. Если ты не можешь уехать, я тоже останусь. Я не брошу тебя. Я тебя люблю.

Он привлек её к себе и жарко поцеловал. У Гали закружилась голова, она выронила веер и обвисла на руках Домкрата почти что без чувств.

– Что с тобой? – забеспокоился он.

– Всё хорошо, - пробормотала Галя.
– Я это от счастья… Ты первый, кто меня целует. Я бы очень хотела с тобой уехать…

Домкрат обнял её крепко-крепко, понюхал волосы и поцеловал в щеку.

– Не бойся. Мы что-нибудь придумаем.

И тут же вздрогнул, увидев что-то вдалеке.

– Смотри, - сказал он.
– Это же…

Галя обернулась и попыталась разглядеть то, что привлекло внимание Домкрата.

– Ничего не вижу, - сказала она.

– Да вон же, вон! – закричал он. – Большая, серая! Укусила!

– Где?

Домкрат понесся по улице, но, пробежав метров сто, остановился. Вернулся к Гале.

– Не догнать.

– Да кто это был?

– Похоже, та самая Белка. Человека видишь в конце улицы? Там вокруг него уже толпа собирается.

– Человека вижу.

– Она его за ногу цапнула и убежала в сторону леса. Шустрая, даже разглядеть толком не успел.

Посмотрел в глаза Гале и сказал тихо:

– Ты по улицам одна не ходи. Не ровен час на неё наткнешься.

– Почему же я не увидела? – пробормотала Галя, всё ещё вглядываясь вдаль.

– А мы чебуреки не доели, - вспомнил Домкрат.

Галя подобрала с земли веер, отряхнула. Они вернулись в чебуречную. Домкрат сходил к прилавку, купил два стаканчика и чекушку водки. Разлил на двоих.

– Я не буду, - сказала Галя.

– Давай выпьем за то, чтобы никогда не расставаться.

– Я… - начала Галя, но Домкрат уверенно пододвинул к ней стаканчик, и она согласилась: - Так и быть. За это – давай.

Она влила в себя жгучую жидкость, зажевала чебуреком и подумала, что водка не такая уж и противная, как ей казалось раньше. Ей сразу стало тепло и приятно – то ли от того, что алкоголь растёкся по телу, то ли от того, что Домкрат нежно гладил её по руке и улыбался.

VIII

Жизнь в городе, прежде спокойная и размеренная, отныне представляла собой череду невероятных и безумных событий. Искусанный сумасшедшей старухой у себя в церкви благочинный отец Амвросий во время очередной проповеди рассказал, что жар геенны огненной ему намного милее скучного рая, призвал всех к разврату, а потом вдруг начал швыряться в прихожан просвирками, причём выбил и без того убогой девице Сундуковой левый глаз вместе с бельмом. Батюшку скрутили, потащили в лечебницу, но всю дорогу он орал своим поставленным голосом «Ангелы меня несут! Ангелы!», периодически начиная ржать как лошадь. Криворотов по прибытии больного обнаружил у него на шее посиневший и распухший укус и приказал резать, дабы опробовать свою новую теорию о регенерации голов у укушенных Белкой пострадавших. После обезглавливания, однако, отец Амвросий затих, чему все присутствовавшие были только рады.

При невыясненных обстоятельствах были покусаны несколько больных самой лечебницы, в основном из лежачего отделения, что произвело серьёзные беспорядки. Тетка на сносях оторвала руку вместе с зажатой в ней пилой подвернувшемуся акушеру, затем разбила бутылку водки о голову медсестры и, выбежав во двор, привязала себе на шею веревку от журавля, после чего бросилась в колодец и там повесилась. Тело быстро извлекли, но вода из единственного на территории лечебницы колодца с тех пор вызывала у больных тошноту, колики и сильное вздутие живота.