Белые флаги
Шрифт:
– В кого же?
– В Нуну!
Лимон долго не отвечал.
– Ты, дорогой мой, - наконец заговорил он, - мало того, что зеленый, простофиля, да к тому же, оказывается, еще и балбес!
– Ладно, ладно, поглядел бы ты на себя, когда ты ее подхватил... А как стихи читал...
– Глупости!
– А плакал почему?!
– Ну, знаешь, у заключенного глаза на мокром месте...
– А я? Почему я заплакал?
– А ты разве не заключенный?
– Хорошо. Но ведь Нуну тоже плакала?
– Она всех нас жалеет одинаково...
– Лимон, ты любил когда-нибудь?
–
– Потом?
– Потом ничего... Больше никого не любил. Не успеваю влюбляться часто меня сажают!
– вздохнул Лимон.
– Значит, не любишь Нуну?
– пристал я.
– Люблю! Еще как! Только не Нуну. У моей возлюбленной нет имени! Нуну, Манану, Кетино, Жозефину, Тамар - всех я люблю, понимаешь? Я женщину люблю, понимаешь? Женщину и красоту!
У меня отлегло от сердца.
– А Нуну очень красивая, правда, Лимон?
– Нет.
– Как это нет?!
– А вот так. Я и ты - заключенные, узники. И мы изголодались по женщине. Поэтому эта фельдшерица и кажется нам красавицей. А на воле она казалась бы самой обыкновенной девушкой.
– Что ты, Лимон! Такой красивой девушки я еще не встречал!
– Слушай, ты что, правда влюбился в нее?
– Еще как!
– выпалил я и почувствовал, что краска залила мое лицо.
– Ва-а-а, значит, любит!
– проговорил про себя Лимон.
– Люблю, Лимон, люблю!
– подтвердил я.
– Снится?
– Как же она приснится, если я не сплю ночи напролет!
– Значит, не снится?
– Я видения вижу... Когда вы спите, я вижу, как она входит в камеру... То появится, то исчезнет...
Девдариани громко рассмеялся.
– Ты что?
– удивился я.
– Вот теперь я верю, что ты не убийца.
– Почему?
– Потому что убийцы ночью видят мертвецов, а не женщин!
– А ты почем знаешь?
– Знаю...
– Откуда?
– Утром спроси у Тиграна. Он объяснит... А теперь - спать!
– Лимон отвернулся к стене.
Прошло немало времени, а я так и не смог уснуть.
– Лимон!
– позвал я.
– Ты что, еще не спишь, парень? Все носишься со своей Нуну?
– Да, Лимон, все с ней!
– Счастливый ты человек!
– Лимон, знаешь, по-моему, самое великое из всего, что создано на свете, - женщина!
– Может быть!
– ответил Лимон после длительного раздумья.
– Самое великое из всего, что создано, - это азбука, знамя и гимн, ибо в них истоки свободы!
– услышали мы вдруг голос Исидора.
Я вздрогнул.
– Вы тоже не спите, дядя Исидор?
– спросил Девдариани.
– Нет.
– Почему?
– Убитый мерещится...
– Шутите, дядя Исидор!
– Нет, не шучу... Еще несколько ночей, и я, наверное, не выдержу, умру!
– Что вы, дядя Исидор, до смерти еще долгий путь!
– успокоил его Лимон.
– Самый долгий путь тот, по которому идут и не возвращаются. Понял?
– Не понял...
– Жаль...
Исидор умолк. Молчали
и мы. Тишина воцарилась в камере......Потом вновь явилось Солнце. Сегодня Светило было столь велико, что не смогло протиснуться сквозь решетку нашего окна. Оно, словно руку, протянуло свой луч, обняло меня, приподняло с нар и увело с собой...
ВИДЕНИЕ ВТОРОЕ
Нуну лежала на кровати навзничь, подложив под голову руки. Она смотрела на меня полуприкрытыми глазами, видя и не видя, как бы блуждая в смутных, далеких сновидениях. Я сидел на краю кровати и терпеливо ждал, когда она проснется окончательно, удивленная, присядет на постели, обнимет меня и скажет своим мягким грудным голосом: "Заза, мой Заза!.."
Долго сидел я затаив дыхание, а потом понял, что Нуну давно уже не спит, уже смотрит на меня своими большими черными глазами и вовсе не удивляется, что кто-то сидит на ее кровати и пожирает глазами ее красивую, обнажившуюся во сне грудь и что этот кто-то я, Заза Накашидзе.
– Ты пришел с солнечным лучом, да?
– спросила она.
– Да.
– Но почему ты сперва не пошел к матери?
– Мать подождет... Куда мать денется?
– Бедные матери!.. Когда я стану матерью, а мой сын убийцей, мне тоже придется ждать... Куда я денусь? Верно?
– Нуну рассмеялась странным, грустным смехом.
– Ты сомневаешься в моей невиновности?
– спросил я с болью в сердце.
– Прошло два месяца - долгих, страшных два месяца ожидания. Два месяца могут превратиться в два года, в шесть, десять, пятнадцать лет...
– Я прошу тебя лишь об одном годе! Жди меня всего один год!
– Почему?
– За год все прояснится...
– А если не прояснится?
– Тогда ты свободна.
– А почему я не свободна сейчас?
– Сейчас ты обязана ждать!
– Я к этому делу непричастна! Я не несу никакой ответственности! И никто не вынудит меня ждать!
– Я также непричастен к этому делу, но меня заставляют ждать.
– Ты - заключенный, ты - в тюрьме.
– Ты тоже в тюрьме!
– Каким образом?
– Я - твои камера, замок и тюрьма.
– Ты обвиняемый, а я невиновна.
– С сегодняшнего дня ты также обвиняемая!
– В чем я обвиняюсь? Быть может, в том, что я каждый день прихожу сюда и даю тебе люминал? Но ведь таких, как ты, у меня сотни! Или в том, что я не отказала твоей матери, которая пришла ко мне ночью и коленопреклоненно умоляла меня передать тебе письмо? Но я сделала это не ради тебя, а ради твоей матери, которая в тот миг мне напомнила мою покойную мать... Я и не знаю, о чем говорилось в том письме...
– В том письме мать просила меня говорить правду и только правду.
– Почему?
– Потому что правда - источник свободы!
– А если ты - убийца? Я ничего не знаю о тебе. Кто ты? Откуда и зачем ты пришел в мою жизнь?
– Я - Заза Накашидзе, сын Ноя. Я и мой отец дали начало роду человеческому, и с тех пор ты - жена моя. Я люблю тебя миллион лет, и теперь я обвиняю тебя.
– В чем обвиняешь меня?
– В убийстве, воровстве, взяточничестве, измене Родине, прелюбодеянии.