Берегини

Ормульв удивленно глянул на него, а потом рассмеялся.

– В следующий раз придумай что-нибудь получше, Асбьерн Хитроумный, – небрежно бросил он и направился к девушке.

– Эй, Ормульв, возьми щит, да свяжи ее покрепче, – присоветовал насмешливый ярл. – А то неровен час покалечит.

Мужчины захохотали, и рыжеволосый хёвдинг сердито рявкнул на зубоскалов. Едва он подошел, Любомира, не спускавшая с него глаз, метнулась в сторону. Ормульв попытался было схватить ее, но не сумел: словенка проворной рыбешкой ускользнула из рук – и раз, и другой, и третий… Всегда ловкий и изворотливый в бою северянин даже растерялся, в очередной раз ухватив цепкими пальцами воздух. А когда услышал, как тихонько посмеиваются остальные пленницы, рассвирипел окончательно и, изловчившись, поймал девушку за кончик косы. Но Любомира не стала дожидаться, пока хёвдинг намотает косу на кулак. Быстро присев, она ударила его ребром ладони по ноге ниже колена, а затем вскочила и, прихватив косу рукой, что было сил рванулась прочь. Ормульв потянулся за ней… и вдруг неожиданно охромел. Правая нога отказалась повиноваться хозяину и подкосилась, заставив северянина тяжело рухнуть на одно колено. Боль плеснула кипятком и отозвалась судорогой в мышцах. Отчаянно выругавшись, он попытался подняться и почему-то не смог.

А Любомира живо выдернула кончик косы из его пальцев и, отбежав в сторону, спряталась за спину конунга. Тот поглядел на Ормульва, на пленниц, на побратима и махнул рукой:

– Боги были свидетелями вашего уговора. Я забираю ее у тебя, Ормульв Гуннарссон! И в следующий раз, когда попадется девчонка с норовом, послушай мудрого совета Асбьерна: свяжи ее и возьми щит…

Взрыв хохота разнесся по двору. Отсмеявшись, Асбьерн протянул Ормульву руку:

– Не держи зла. Я не ради своей выгоды просил за нее.

– Вот ведьма! – выдохнул Ормульв, с трудом поднимаясь. – Ты оказался прав, Эйдерссон. И откуда ты только знал? Не иначе сам пробовал лезть к ней с поцелуями.

– Зачем ему? – усмехнулся стоявший неподалеку Сигурд. – И так от женщин отбоя нет.

Над крышами домов, покрытых дерном, плыли в вечернем воздухе клубы сизого дыма. Поодаль на берегу топили баню, а в дружинном доме собирали праздничный ужин, поэтому северяне разом оживились, когда с той стороны стали выкрикивать их имена. Эйвинд конунг велел Хауку унести ларец, а про пленниц сказал:

– Накормите их и пусть отдохнут до утра.

Мужчины уже повернулись, чтобы уйти, но тут Любомира окликнула черноволосого:

– Асбьерн! Скажи, где моя Снежка?

В этот раз она говорила на языке северян, и многие удивились, поскольку не знали, что этот язык ей знаком.

– Кто? – переспросил Эйвинд, обернувшись.

– Моя волчица, – пояснила девушка. Серые глаза теперь с мольбой глядели на конунга. – Прошу, не причиняйте ей вред!

Эйвинд посмотрел на нее долгим взглядом, а потом ответил:

– Волчицу подарили мне, и я ее не обижу, потому что с давних пор волки хранили мой род.

И ушел с остальными.

На сытый желудок прежние страхи уже не кажутся такими страшными, а печаль и тоска – такими безысходными. Перекусив свежими ржаными лепешками и рыбой, подруженьки, к огорчению Любомиры, вовсе не угомонились, а затеяли перешептываться в темноте, болтать-перебалтывать произошедшее. Любомира молча вздыхала, слушая их: лучше бы спать легли, дали подумать хорошенько обо всем, что было сказано да увидено. Но, видно, после всех событий спать девушкам расхотелось.

– Ишь, как оно все повернулось, – проговорила Загляда. – Повезло Любомире.

– Чего повезло-то? – отозвалась Краса. – Видали, земля тут какая? Камень один. Как еще люди здесь живут? Может, и к лучшему, если нас увезут отсюда – неохота зимой с голоду помирать.

– Зато вождь здешний в обиду не даст, – Весна вздохнула, обняла сестренку. – Знать бы еще, какую долю приготовили нам боги в чужом краю…

Девчонки замолчали. Но тут Долгождана приподнялась, тронула подругу за плечо:

– Как его зовут, воеводу тобой спасенного?

– Асбьерн, – отозвалась Любомира.

– А ты и раньше его имя знала?

– Нет. Он тогда Гестом назвался, – нехотя проговорила ведунья, которую опять отвлекли от размышлений. – Гест – значит «гость» на их языке. Не всякий на его месте стал бы открывать свое настоящее имя. Да и я, не зная, чего ожидать от чужака, назвалась ему дочерью Велены – Веленадоттир…

– А он красивый, правда? – повернулась к ней с другой стороны Ярина. – Высокий, статный, волосы темные, ресницы длинные, а глаза что небо вечернее… И воин, видно, хороший. Любомира, а у него жена есть?

– Не знаю. Поспали бы вы…

– А чего тот рыжеволосый разбойник за тобой вдруг погнался? Проучить хотел?

Любомира снова вздохнула.

– Ормульв меня не хотел отдавать. Асбьерн поспорил с ним, что если тот не сможет меня поцеловать, то должен будет уступить меня конунгу.

– А он знал, что ты понимаешь его, да?

– Да. Хватит болтать, ведь поднимут ни свет ни заря поутру, – в голосе ведуньи послышалась легкая досада.

– Ловко же ты этого рыжего обвела! – девчонки захихикали. – Хвать, хвать – и мимо! Аж взъярился!

– Как бы он тебе это потом не припомнил, – тихо шепнула подруге Долгождана. Любомира рассеяно кивнула. Девичья болтовня мешала ей – ни подумать, ни уснуть.

– Я думала, северяне все до одного страшные и злобные, как звери, – снова подала голос Ярина. – А они и не похожи на зверей. И красивые есть… как тот парень, что Зорянке конька подарил.

– А вождь? Глаз не оторвать! Хоть и моложе многих, но все его слушают.

– Я бы такого с радостью обняла, – Загляда подтолкнула в бок соседку. – Родится сын – такой же пригожий будет.

– Да угомонитесь вы или нет? – сердито прикрикнула на них Любомира. Подруги еще немного пошептались и, наконец, притихли.

А вскоре тишину ночи прорезал тоскливый волчий вой…

Ярко и весело горел огонь в выложенном камнями очаге. Вернувшиеся из похода воины, утолив голод и выпив ячменного пива, радовали своего вождя рассказами о том, как сумели добыть оружие и припасы, повстречав в море одинокого купца, поскупившегося на хорошую охрану, и как угодили в шторм, который по воле случая отбросил их как раз к словенским берегам. Эйвинд конунг, как обычно, сидел на почетном месте, справа от него – Асбьерн и Халльдор, слева – Сигурд и Ормульв. Недалеко от Асбьерна, чуть в стороне от накрытых столов дремал на скамье седобородый старик в меховом плаще и в длинной рубахе, расшитой рунами. Это был Хравн, служитель Одина, единственный в Стейнхейме ведун.

У его ног лежал огромный лохматый пес, и время от времени старик протягивал руку, чтобы погладить густую светло-серую собачью шерсть. Пес принадлежал конунгу, и Эйвинд называл его Вард. Друг верный.

Разговор снова вернулся к добыче.

– Когда нам ждать гостей из Готланда? – спросил ярл у побратима.

– Уговор с Вилфредом был, что он придет незадолго до праздника летнего солнцестояния. Пригонит обещанный кнарр⁸, привезет на нем ткань для новых парусов, смолу, гвозди и доски.