Бессердечный

– Бродит где-то среди гостей Энджи.

– Подержи его там часок-другой.

Уходит Ксандер молча, и когда за ним с легким стуком закрывается дверь, сердце у меня пропускает удар. Вовсе не из-за того, что я оказалась под впечатлением от ауры Змея – мне банально страшно. Стоит ляпнуть какую-нибудь глупость, и из этой комнаты я никогда уже не выйду.

Стараясь не смотреть ему в глаза, я разглядываю стол: ничего, только несколько выбоин на идеально отполированной поверхности. Ни закусок, ни шампанского, ни документов или ноутбука. Даже телефона не видно. Что он делал-то здесь один? Таинственно сидел и ждал, когда Ксандер наконец приведет меня? Твою мать, да зачем?

– А мне говорили, что ты за словом в карман не лезешь, Алекс, – хмыкает Змей и достает из кармана наброшенного на плечи пиджака пачку сигарет. Щелкает зажигалкой и затягивается, выпускает изо рта густое облако сизого дыма. – Никогда бы не подумал, что ты явишься ко мне и даже не поздороваешься.

– Привет, – со смешком выдыхаю я. Откуда он знает мое имя? Терри рассказал?

Десятки вопросов крутятся в голове, но среди них ни одного путного. Словно дурочка, я снова и снова поглядываю на Змея, подмечаю россыпь мелких шрамов на правой половине его лица и едва заметно хмурю брови. Если не приглядываться, то их можно и за татуировки принять.

Да какое мне дело до его шрамов?

– Только привет? – смеется он в ответ, откинувшись на широкую спинку кресла. – Munequita, ты попала туда, куда большинству дорога заказана, и можешь сказать только «привет»? Я ожидал от тебя большего.

– Мне половина Майами мечтает башку прострелить, как думаешь, много я тебе наговорю? – огрызаюсь я, но мгновенно спохватываюсь и отвожу взгляд. Вот же дрянь. Не собиралась же его злить. Поди еще разбери, каким словом он меня назвал – посмеялся или с дерьмом смешал ненароком. – Если ты поговорить с кем-то хотел, то Ксандер сегодня сильно разговорчивый. А кто-то из твоих ребят так поговорил с Терри, что у него лицо на отбивную стало похоже.

На несколько мгновений на кабинет опускается неловкая тишина. Я оглядываюсь – сквозь стеклянные двери прекрасно видно, как бродят по коридору гости и ту самую девушку с телефоном. Сейчас она болтает с Ксандером и то и дело кивает на кабинет. Одностороннее зеркало, значит? Кто-то привык все контролировать.

И все же сейчас Змей выглядит донельзя расслабленным. Раскинулся в кресле, как у себя дома, и только брови вскидывает, глядя на меня. Доставать из сумочки телефон в такой ситуации – верх неприличия, но я никогда и не была приличной. Хочу погуглить, каким словом он меня обозвал.

Всего пара секунд и украдкой брошенный на экран смартфона взгляд, и брови сами по себе ползут вверх. Серьезно? Куколка? Жаль, нельзя как-нибудь ему отплатить. Честно говоря, я понятия не имею, как с ним говорить – может, клиентам положено называть его только «Его Величество».

На дрожащих губах проступает нервная улыбка.

– Мне к тебе так и обращаться? – спрашиваю я, когда тишина, нарушаемая лишь его короткими выдохами, становится невыносимой. – Змей?

– Если тебе так нравится, – усмехается он, а затем тушит истлевшую сигарету о небольшую пепельницу из толстого стекла. – Но давай отложим знакомство на потом. Мы ведь оба знаем, зачем ты сюда пришла, Алекс.

– Не очень люблю змей, – невпопад признаюсь я. – Но если ты укусишь Бакстера или задушишь его, как огромный питон, будет очень кстати. Особенно если мне для этого не придется работать танцовщицей у тебя в клубе или сосать тебе под столом.

Мать его, сколько раз говорила себе: никаких глупостей! Только не сегодня, не в компании, чтоб ему провалиться, криминального короля города. Но сказанного не воротишь, остается только скорчить максимально серьезное лицо и в который раз прикусить нижнюю губу. Блеск наверняка смазался.

Блеск скоро будет меньшей из моих проблем. Сейчас Змей достанет из стола пистолет и пристрелит меня вместо ребят Бакстера. Убьет сразу двух зайцев. Я тяжело, взволнованно вздыхаю.

– Как-нибудь в другой раз, munequita. Но я рад, что принцип ты понимаешь: я не работаю бесплатно. Особенно тогда, когда уже сделал одно одолжение.

– Да мы даже не знакомы! – возмущаюсь я, едва не вскочив с кресла.

– Не тебе, твоему маленькому другу. Льюис не рассказал тебе, как ему достались приглашения? И почему я вообще решил назначить вам встречу? Кто-то годами мечтает меня достать, а парочка мелких воришек по щелчку пальцев проникает в самое сердце моего убежища – это ли не удача? – Змей сводит вместе пальцы рук, и его серые глаза недобро поблескивают. – Так бывает только в сказках.

И ведь он прав. В горле пересохло, хочется встать и свалить куда подальше, пусть даже прямиком в пентхаус Бакстера в Коконат-Гроув, лишь бы не слышать, что еще скажет Змей. Ничего хорошего, и в этом я уверена на все сто процентов.

В душе уже пробиваются первые ростки сомнений. Терри и правда разобрался со всем слишком быстро, будто с самого начала знал, где искать. Однако переживать уже слишком поздно. Я сама сунула голову в пасть огромного питона и теперь остается лишь надеяться, что он не решит проглотить меня целиком.

– Нет, – только и говорю я.

– Льюис расплатился тобой, Алекс. Пару лет назад ему нужны были знания и связи, и он все это получил. Каждая собака в Овертауне знает, на что способен Терри Льюис, и кто только ни желает переманить его на свою сторону – от парней из Овертауна до Отбросов из Либерти-Сити.

Но он работал на меня, пока не решил, что пора отправляться в свободное плавание. А мне… – Змей поднимается с кресла и в пару широких шагов преодолевает разделяющее нас расстояние. Нависает надо мной, как настоящий хищник, и проводит длинными горячими пальцами по витиеватым линиям у меня на правом запястье. – Мне нужна твоя метка, Алекс.

Кожу в месте прикосновения обжигает огнем, но отдернуть руку я не могу. Смотрю на Змея как завороженная, а его слова эхом отдаются в сознании: ему нужна моя метка. Моя бесполезная, глупая метка.

И Терри продал меня этому человеку, как дорогую безделушку. Терри, который столько болтал об опасности, переживал, что то же самое сотворит со мной Бакстер, как только узнает, что я меченая. И что в итоге? Уж лучше бы меня увез на аукцион и втюхал какому-нибудь богачу этот ублюдок, чем лучший друг.

Единственный друг.

– Не мог он так поступить, – произношу я медленно, с паузами. – Мы же… Я…

Слова так и застревают в глотке. Губы подрагивают, а к глазам подступают непрошеные слезы, но я держусь из последних сил. Расплакаться в кабинете такой пафосной шишки – еще чего не хватало. Я прихватываю нижнюю губу до крови, до побелевших костяшек сжимаю пальцами подлокотники кресла и даже смело смотрю прямо в глаза Змею.

– Но поступил, – говорит тот тихо и смахивает слезинку с моей щеки. Пальцы у него охренеть какие горячие. – Не переживай, продавать тебя как меченую мальчишка не собирался. Просто совместил приятное с полезным.