Бессмертные

Началось время активной торговли, корабли отплывали и приплывали. Жемчуг, шкуры невиданных животных, шелковые ткани, мягкая кожа, массивные украшения и изящные цепочки, краски для лица… У меня всегда разбегались глаза на базаре, но я никогда ничего себе не брала, не хватало свободных денег… Мадлен раз взяла себе кармин для губ, мы красили губы и щеки пока пузырек не закончился, притягивать взгляды — было весьма приятное ощущение.

Кофе и булочки с клубникой и правда оказались очень вкусными. Анзель ничего не говорил, просто пил кофе, лишь изредка обводя глазами толпу. Когда мы покончили с пирогами и кофе, Анзель взял две шпажки с мясом, щедро одарил торговца монетами и потянул меня вперед, вскоре мы свернули в узкий тихий переулок, затем снова оказались в толпе, а после я узнала доки, на которых мы провели с Лансом несколько дней, напряглась, но вскоре свернули и попали в старое заброшенное здание администрации доков, прошли сквозь, обогнули по доскам скалу и оказались в совершенно не знакомом для меня месте. Мы попали в старый, заброшенный грот, он был наполнен серо-голубой водой, блестящей на закатном солнце. Справа черную скалистую бухту ограничивал утес, слева — старый док.

— Раньше сюда привозили очень дорогой товар, который желали спрятать от посторонних глаз, — пояснил Анзель, — Сейчас им не пользуются.

Шаткие пристани, старые доки, которые не успели отремонтировать за короткую зиму, запах моря и такая удивительная тишина после гомона толпы. Анзел уселся на краю пристани и жестом подозвал меня, я уселась рядом будто мы старые друзья. Как удивительна жизнь.

— Я думала о тебе сегодня.

— Только сегодня? — ухмыльнулся он.

— Сегодня точно думала, — улыбнулась я, — За остальные дни не ручаюсь. Как ты здесь оказался?

— Следил за тобой, конечно.

Я удивленно на него посмотрела, его красивые, слегка раскосые глаза смеялись, смотрели в упор.

— Неужели думала, что я оставлю тебя наедине с этим мерзким типом?

— Каждый день что ли?

— Иногда это был Джастин.

— Послушников много, вас, кажется, трое, как вы разрываетесь между нами?

— За всеми мы не следим.

— Вот это честь, — я на мгновение прикрыла глаза, подставив лицо теплым ласковым лучам закатного солнца, которое почти закатилось за горизонт, — Как же здесь… Хорошо…

Я застыла на мгновение, наслаждаясь мгновением… А когда открыла глаза, поняла, что Анзель смотрит на меня в упор. Он улыбнулся искренне, и, боже, я не была готова. Уголки его губ поднялись вверх, открывая зубы, делая его лицо совсем-совсем юным! Капля авантюризма и опасности превращала любого мужчину в мальчишку, даже опасного вампира. Я зарделась, смущенно поджав губы и опустив глаза.

— Умоляю, не стесняйся меня… — его пальцы ласково приподняли мой подбородок, так нежно и аккуратно, словно спрашивая разрешения, — Ты такая красивая, когда счастливая, когда улыбаешься… Ты так редко улыбаешься…

— В самом деле? — растерянно спросила скорее у самой себя, чем у него.

— У тебя такая прекрасная улыбка. Еще я бы хотел услышать твой смех.

— Ты смущаешь меня.

— Почему же?

— Мне с тобой хорошо, мне нравится, что ты делаешь, я тебя не боюсь, но ты вампир. Зачем ты это делаешь?

— Откуда я родом вампиры не чудовища, Вивьен, получить внимание вампира — это как поймать удачу за хвост.

Я смотрела на него жадно, не отрываясь, впитывая в себя каждое его слово как сухая, потрескавшаяся губка. Он стал для меня глотком свежего воздуха, спасительной влагой, с ним я снова ощутила себя живой.

— Любой человек, который живет рядом с вампиром становится здоровее, сильнее, выносливее, наша аура делает наш народ сильным, они живут дольше, чем ваш, рожают крепких детей, почти не болеют. Взамен они отдают добровольно свою кровь. Добровольно. И никто никого не убивает. Все ваши сказки о вампирах действительно сказки.

— Я… я никогда о таком не слышала… Почему же вампиры живут только в ваших краях?

— Мы любим свои земли, что в этом такого? Да и не так уж нас и много, чтобы селиться по всему миру, — он улыбнулся снисходительно, так обычно улыбаются детям, когда те задают нелепые вопросы.

Уже спустились сумерки, и фиолетовый закат разбросал повсюду темно-пурпурные тени, но окружающий мир все еще лучился светом, начиная от подступов к доисторическим докам, на которых когда-то давно днями и ночами работали грузчики, подготавливая торговые корабли к отплытию, и заканчивая мирными водами, мягко плещущимися о берег. Сейчас здесь было пусто, тихо и спокойно. Просто невероятно.

— Мне не нравится, что Алхимики говорят одно, а вампиры другое, как я могу теперь быть уверена в своих знаниях?

— Зачем мне тебе лгать?

— А почему нет? Вдруг вы страшные и коварные, а сейчас вам не хватает младенцев для жертвоприношений?

Анзель прыснул.

— Если бы я мог, то усадил бы тебя в ту лодку, спрятанную в доках, мы бы обогнули скалы и через пару дней я бы показал тебе земли, которые так люблю. И никто там не ест младенцев на завтрак.

— А хорошеньких молодых девушек?

— Вампиры очень любят пить кровь во время любовных утех, потому что это невероятно… Приятно.

— Так увези… — прошептала я, почти умоляя, смех превратился в наливающиеся слезы. Только сейчас я поняла, насколько была несчастлива в этом замке. Меня совершенно не смущали его двусмысленные намеки про любовные утехи, меня вообще ничего не смущало рядом с ним. Неужели так бывает? Как трудно рядом с Лансом и как легко с ним…

— Я увезу тебя, Вивьен… — жадно вдохнув воздух, прошептал он, — Мы почти у цели…

На смену насмешливости пришло иное, куда более глубокое, темное и опасное чувство. Он подчеркнуто медленно провел своим теплым пальцем по моей ключице, отчего сбилось мое и так неровное дыхание. И все же я не отстранилась, даже когда его глаза оказались почти на одном уровне моими, так близко, что я ощутила трепет его густых ресниц. Под шум разбивающихся о берег волн, наполняющих воздух запахами соли и водорослей, Анзель потянулся и… Поцеловал. Губы оказались теплыми, сладкими и ощущались невероятно правильно. Не слишком влажными и не слишком сухими. А поцелуй вышел чувственным, страстным и отчаянным. Поцелуи, освежающие, бодрящие, словно утренняя роса. Все было не так как тогда в увеселительном доме. Каждый вздох, каждое касание — раскрытый секрет и обещание преданности. Не думая ни о чем, я отвечаю на поцелуй, наслаждаясь вкусом его губ, теплом его тела. Вжимаюсь в него, ощущая, как каменеет каждая его мышца, как прерывисто он стонет, все вышла из-под контроля, я должна была задать ему кучу вопросов. Но что я должна была спросить? Не помню…

— Вивьен….- не то шепчет, не то стонет он мое имя, так сладко, так необычно… Вампир… Мой отец был вампиром. Я цепляюсь за эту мысль, пытаясь с помощью нее сбросить наваждение этим мужчиной. Он словно чувствуя, отстраняется, ровно настолько, чтобы провести пальцами по моей щеке одной рукой, а второй рукой прижимать меня к себе, крепко держа за талию.

— Ты знаешь кто убил Мадлен?

— Мне нужны доказательства, и я обязательно их найду, Вивьен… А когда я их найду… Мы сможем уехать, и ты снова будешь смеяться и улыбаться…

— Спасибо тебе…

— Я еще ничего не сделал…

— Нет, — покачала головой я, — Сделал. Я сегодня ощутила себя живой, ощутила кожей свободу, которую у меня забрали. Ты напомнил мне о том, почему я не сдамся… Если не ты, то уйду сама. Рано или поздно. Я не останусь там.

— Дай мне еще немного времени.

Его глаза загорелись яростным, обжигающим зеленым пламенем.

— Мой отец был вампиром, это же точно, верно?

— Иначе бы у тебя не было бы сил, — согласно кивнул Анзель.