Бессмертные

— Почему же? — спросила после небольшой паузы, я разглядывала его красивое лицо так же внимательно как он мое. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки и не смели приближаться друг к другу.

— Белый Замок — элита, все хотят быть ее частью, особенно те, кто никогда не смог бы прикоснуться к ней, имея прежнюю жизнь.

— Жизнь нищенки, — кривилась я.

— Жизнь простого человека, — поправил он, — Злопамятная, ты оказывается.

Я сузила глаза, но ничего не ответила.

— Здесь не так много богатых ведающих, все они попали сюда из-за своих сил. Значительных сил.

— Зачем им наши силы?

— Хороший вопрос, Вивьен. Каждое лекарство, которое исцеляет, каждое платье, которое заставляет кожу сиять ярче перед отправкой за беспокойное море проходит через стены Белого Замка.

— Зачем?

— Изготавливают волшебные вещи только алхимики, не всегда сильные, но только они. Кто-то шьет, кто-то создает оружие, амулеты, кто-то варит зелье, затем товар всегда попадает в замок. Всегда. Но магии в вещах все равно недостаточно, она уплывает и ее срок годности неприлично мал. Дальше товар отправляется в зиккурат. Там происходит то, что я пока не узнал и надеюсь ты мне поможешь.

— Пробраться в зиккурат и узнать главный секрет алхимиков? — прыснула я, прислонившись бедром к диванчику, — Серьезно?

— Сейчас самое время доказать верность алхимикам и свое недоверие к вампирам. Я запер тебя, как Ланселот. Что ты делала, когда он это сделал?

Я медленно вздохнула и шумно выдохнула, поджав губы.

— Как это поможет узнать кто убил Мадлен и других?

— Уверен, это все связано. Королевство разбогатело не так давно, раньше магии в предметах хватало на пару лет, иногда меньше, потом они превращались в простые красивые вещи. Сейчас же магия живет в них до десяти лет, а то и больше. Это удивительно и иногда даже опасно. Откуда такой прорыв? Первые пропажи и убийства ведающих начались примерно тогда же.

— Знаешь, Анзель, я думала ты искренне хочешь мне помочь, но ты, в первую очередь, преследуешь свои цели, — спокойно сказала я, глядя в его пронзительные зеленые глаза, — Наверно, это правильно.

— Вивьен… — начал он, но я подняла ладонь, чтобы он меня не перебивал.

— Я помогу тебе, как смогу, но, когда все закончится ты дашь мне выбор уйти туда куда захочу. Просто помоги мне скрыться.

Заметила, как он сжал челюсть, на мгновение, затем его лицо снова стало непроницаемым, холодным. Мое сердце сжалось, я не хочу, чтобы он так на меня смотрел. Никогда.

— Не буду спорить, мы здесь не просто так и я не могу бросить все даже ради тебя.

— Знаю.

— Не закрывайся от меня, я искренне желаю тебе помочь.

— Так давай поможем друг другу, а дальше посмотрим.

— Я должен тебе кое-что рассказать.

— Страшно представить, что, — я закатила глаза, скрывая за флегматичностью свою тревожность и легкое разочарование.

— Во-первых, я почти уверен, что пути отхода бездушных ведут в зиккурат.

Я промолчала.

— Не удивлена, смотрю?

— Они в этом замке как у себя дома, Анзель, все дороги ведут в зиккурат, нужно получить туда доступ.

— Я переговорил с Джастином.

— И?

Анзель замялся, собираясь с мыслями. Это ничтожное расстояние между нами — пропасть, у меня стала чесаться кожа от желания подойти ближе, ощутить его дыхание на своем лице, почувствовать его запах, это сводило с ума, мешало думать. Что он хочет мне сказать?

И тогда я сделала то, чего хотела — шаг ближе, уверенный непонятно в чем, шаг навстречу чувству, которое не понимала до конца. Чего я от него хотела? Сейчас, завтра, сильно позже? От его горячего дыхания по спине пробежали мурашки.

Кажется, у него перехватило дыхание, его рука взметнулась к моему лицу, провел кончиками пальцев по моей скуле, нежно, еле ощутимо. Это касание было таким желанным, что я не сразу поняла, что он спросил:

— Как много ты знала о жизни сестры в замке?

— Почти ничего, письма вскрывались, она предупреждала. Наша переписка была холодной, официальной, я просто знала, что она в порядке, но писала она не часто, а я могла лишь дать ответ на ее письмо, не более.

— Джастин ухаживал за Мадлен, может даже был влюблен, — Анзель уставился на меня ожидая реакции.

А я лишь пожала плечами:

— У нее всегда было много ухажеров, что с того?

— То, что она отвечала на его ухаживания.

— В смысле они были вместе?

— В том то и дело, ему казалось, что она отвечает ему взаимностью. Будто она хотела быть с ним, но не могла.

— Я не понимаю.

— Был кто-то еще, она держала его имя в тайне.

— Хочешь сказать, что она гуляла с двумя мужчинами? — я удивленно подняла брови, не веря в его слова.

Мадлен никогда не подпускала к себе кого-то слишком близко, а уж и двоих сразу!

— Я хочу сказать, что за ней ухаживали двое и когда она была с Джастином была готова бросить все и сбежать, но потом ее словно… Одурманивали.

— Джастин предлагал ей сбежать?

— Да.

— Она согласилась?

— Да, но потом передумала.

— Это непохоже на нее. Мы будто говорим о двух разных людях. Я, конечно, давно ее не видела, но это поведение более чем странно. В том смысле, что я готова прямо сейчас бежать с тобой, но что должно произойти, чтобы передумала, а потом снова согласилась?

— Вот именно. Я бы тоже был озадачен, как и Джастин.

— Думаешь ей угрожали?

— Не знаю. Но она соглашалась и отказывалась несколько раз.

— Бред какой-то…

— Я решил, что ты должна знать.

— Спасибо за искренность…

Никогда не думала, что вампир станет мне ближе любого другого человека в этом месте.

— Джастин очень закрытый вампир, не любит обсуждать личное, но как-то раз я застал их вместе и ему пришлось признаться, а сейчас он очень переживает за тебя, поэтому рассказал о том, что Мадлен была в постоянных сомнениях

Мне стало больно от его слов. Джастин разделяет мою тоску, может не такую сильную как от утраты родной сестры, но она тоже была ему небезразлична.

Одурманивали… Так я себя чувствую, когда мне тяжело переносить присутствие Ланса. Когда я слаба, устала меня так и тянет к нему, но, когда я хорошо себя контролирую это чувство не такое острое, но все же оно есть… Есть всегда, как тонкий аромат цветов в саду весной.

— Одурманивали… Я могу воздействовать на людей и вампиров, может и на нее воздействовали?