Бессмертные

– Хорошо. Входи, - я отперла дверь и отступила, чтобы он зашел.

– Спасибо, - молодой человек сделал паузу, прежде чем войти.
–

Разве я не упомянул, что ты выглядишь довольно привлекательно в своем наряде?

Я фыркнула.

– Привлекательно?

– Великолепно?

Я скорчила гримасу.

– Тебе не нужно хвалить меня, Эндрис. Я уже согласилась поговорить с тобой.

Я закрыла дверь, поставив гобой и рюкзак у подножия лестницы. Эндрис посмотрел в сторону гостиной.

– Могу я что-нибудь выпить?
– спросил он.

– Конечно, - я махнула рукой в сторону бара.

Он достал стакан из шкафчика над раковиной и налил немного одного из алкогольных напитков моего отца.

– Хочешь?
– спросил он, поднимая напиток.

– В холодильнике позади тебя есть содовая.

Он достал одну, даже достал мне стакан. Обычно я просто пила из банки. Эндрис подошел к стойке и сел на табурет, потом сделал глоток.

– Итак, как в школе?

– Что? Ты пришел ко мне домой, чтобы обсудить школу?

– Нужна дробилка для льда, - он сделал еще глоток, и я поняла, что он нервничал. Странно.

– В школе нормально. Сколько душ вы принимали на тренировочной базе?

– Двадцать тридцать, я не помню.

– Ты знаешь, сколько футболистов умрет?

– Нет. Не особенно заботит, - он сделал еще глоток.

– Вот почему вы им не нравитесь?

– Гораздо проще сказать кому-то, кто не нравится и не заботиться о том, что они мертвы, поэтому я стараюсь не слишком близко сходиться с людьми. Торин, с другой стороны, любит. Это часть его... сущности.

Значит ли это, что Торин не испытывал проблем, сообщая людям, которых он любил, что они были мертвы? Я открыла банку, сделала глоток содовой и подождала, пока Эндрис скажет мне, в чем причина, почему он зашел ко мне. Он все еще колебался, потягивая свой напиток. Может быть, я должна успокоить его, сосредоточившись на чем-то другом.

– Ты помнишь, когда ты думал, что мы с Торином больше не собираемся быть вместе, и ты сказал, что он так много жертвует, и я понятия не имела?

Эндрис нахмурился.

– Я так сказал?

Я кивнула.

– Да. Что ты имел в виду?

Он закатил глаза.

– Ничего. Ты меня знаешь, всегда есть надежда получить ответ.

Я ему не поверила.

– Торин должен кому-то.

– Он должен? Я уверен, что это не так важно, или я бы слышал об этом, - он наклонился вперед.
– Давай вернемся к моему вопросу. Ты обещала рассказать мне о Малиине.

Неудивительно, что он был беспокоен. Мое взаимодействие с его бывшей было причиной, по которой та превратилась в зло.

– Что ты хочешь знать?

– Все.

– Ты помнишь нашу первую встречу в парке во время игры фрисби?

Он поморщился.

– Да. Извини, я заставил ее ревновать. Я никогда не должен был флиртовать с тобой.

Я изучала его. Он винил себя за то, что она сделала?

– Не ты сказал ей напасть на меня, Эндрис. Она решила отреагировать так сама.

– Она когда-нибудь рисовала на тебе руны?

Я покачала головой.

– Нет.

Он поставил свой пустой стакан на стойку, встал и стал мерить комнату шагами.

– Это не имеет смысла. Она должна была. Может, ты этого не заметила. Единственный способ, которым Валькирии превращаются в зло, - это когда они наносят плохие руны на Смертных.

Мои мысли ежесекундно менялись, когда я пыталась вспомнить все, что произошло между мной и Малиной.

– В клубе она подумала, что я вышла на улицу, чтобы встретиться с тобой, и была очень зла. Она нарисовала руны на себе.

Он остановился.

– Я проверил ее книгу рун и не увидел злых.

Я понятия не имела, какие рисунки рун на ней связаны с ее книгой. Затем я вспомнила инцидент в бассейне.

– Она проводила Кору однажды ночью после тренировки.

Эндрис щелкнул пальцами.

– Вот что. После этого Кора стала странной?

– Да. Она почти выкинула нас на обочину по дороге домой.

– Ты заметила что-то новое в ней?

Я покачала головой.

– Нет.

– Интересно, почему Лавания ее недолюбливает?

Я фыркнула.

– Лавания не любит ее из-за Эрика. Она думает, что Кора недостаточно хороша, чтобы встречаться с ним.

– Вот дерьмо. Божество может общаться с любым, кого любит. Смертные, Валькирии, а еще Эльфы, другие божества, - он усмехнулся.
– Он мог бы даже встречаться с великанами. Что-то в Коре беспокоит ее.

Мне не нравилось такое отношение к ней.

– Да что угодно, - если плохие руны Малиины, выгравированные на Коре, заставляют ту давать злобные флюиды, обвинять стоит Малиину, а не Кору.

Эндрис нахмурился.

– О чем она думала? Пометив Смертного плохими рунами, Малиина обозначила свою гибель. Она никогда не найдет пути назад.

Эндрис казался таким грустным. Он все равно в нее был влюблен, что было так душераздирающе. Я коснулась его руки.

– Эй. Может быть, она вернется. Ты не можешь знать.

Он покачал головой.

– Нет, не вернется. Спасибо, что сказала мне.

Я проводила его до двери и поднялась наверх, чтобы начать свою домашнюю работу. В глубине души я все время думала об Эндрисе.

* * *

– Сегодня мы начнем с рун, - сказала Лавания несколько часов спустя. Мы снова сидели на полу в гостиной. На столе были кожаный ремень с артаво и две книги из коричневой кожи с рунами на обложке и золотыми застежками. Одна из которых была толще и старее.

– Могу я задать один вопрос, прежде чем мы начнем?
–

спросила я.

– Конечно, - Лавания налила воду в свой стакан.

– Ты пообещала, что расскажешь мне о разнице между Бессмертными и Валькириями.

– Как только мы нанесем основные руны на кожу, ты можешь задействовать их, чтобы вызвать особые способности, связанные с ними. Затем мы перейдем к привязке рун, которые являются комбинациями нескольких рун. Они более мощные и специфические. Привяжем руны к скорости, заживлению сломанных костей, защите от дорожно-транспортных происшествий, открытию порталов, остроте зрения, поэтому, когда ты начнешь быстро двигаешься, ты все равно можешь видеть вещи, как обычный человек. Когда у тебя будут эти способности, ты станешь официально Бессмертной. Однако, не все Бессмертные становятся Валькириями.