Бессмертные

Слова застревали в горле.

– У него есть семья, здесь. Мы...
– из глаз брызнули слезы. Я заморгала и подняла подбородок, чтобы остановить их.
– Мы его семья. Мы всегда были рядом с ним, а они нет. Его хранители могут вернуться туда, откуда пришли, если хотят, а Эрик может остаться с нами. Мои родители не будут против. Мама любит его, а папа обращается с ним, как с сыном.

– Твой отец...
– она вздохнула, слегка похлопала по плечам и отступила.
– Эрик вскоре вернется домой, Рэйн. Ему здесь не место.

Нет. Я покачала головой, горло сдавило.

Лавания ступила на лестницу, остановилась и обернулась.

– Да, чуть не забыла. Я знаю, что ты чего-то не договариваешь. Надеюсь, это не имеет отношения к Эрику.

Я моргнула.

Она вздохнула.

– Почему вы, ребята, думаете, что можете скрыть что-то от меня? Я достаточно взрослая, чтобы понять, когда мне врут или же скрывают что-то от меня, - ее взгляд упал на Торина. Она знала его тайну?
– Если с Эриком что-то случится из-за того, что ты недоговариваешь мне, ты ощутишь сполна на себе гнев богов.

Я сглотнула, паника завладела мной.

– Не говори с ней так, - произнес Торин, подходя ко мне и встав рядом, взяв меня за руку и обняв другой рукой за талию. Я прильнула к нему, ища поддержки.
– Ты ее пугаешь.

– Это хорошо, - глаза Лавании вспыхнули.
– Она продолжает забывать, что Эрик - божество, тот, кого надо защищать любой ценой, - она прищурилась, глядя на меня.
– Что ты скрываешь от нас?

Я хотела рассказать ей правду, но что-то удержало меня. Что если она была той, кто причинил вред Эрику, и что это лишь уловка, чтобы вытянуть из меня признание? Нерешительность съедала меня. Живот свело, и накрыло ощущение неминуемого рока. Объятия Торина стали крепче.

– Мы с Эриком рассказали вам все.

Она тряхнула головой.

– Отлично. Можешь оставить свой секрет при себе. Идем, Торин, - в ожидании, она стояла на месте.

Я не могла отвести от нее глаз. Торин повернул меня лицом к себе. Я начала рассматривать его лицо, запоминая каждую прекрасную черточку его лица: ровные скулы, красивые губы, изумрудные глаза, светящиеся любовью, хоть даже он и не говорил никогда этого. Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. Сердце забилось, готовое разорваться.

– Ты вернешься?

– Да.

– Когда?

– Я не знаю. Получить аудиенцию у богов занимает время, - он взял в руки мое лицо.
– Но я вернусь, Веснушка.

Он не стал бы мне лгать. И все же...

– Что мне сказать Дрю и Кейт, когда они спросят, где ты?

Он состроил гримасу.

– Не волнуйся за них или за игру. Как сказала Лавания, они не имеют особого значения. Позаботься об Эрике, - он посмотрел направо, где Эндрис и Ингрид негромко переговаривались.
– Эндрис! Повторяю еще раз, я вверяю тебе самого дорого человека в моей жизни. Не дай Бог с ней случится что-то опять.

Эндрис ехидно улыбнулся и поклонился, но по глазам видно было, что он воспринял его слова всерьез.

– Я буду защищать ее ценой своей жизни, спать в ее комнате, если...

– Нет, - мы с Торином ответили в один голос.

Эндрис хмыкнул. Он взял за руку Ингрид, и оба отошли подальше. Затем то, что Торин произнес было записано.

– Опять?

– Мои воспоминания возвращаются, - он самодовольно улыбнулся.
– Они начали приходить, когда ты выкрикнула мое имя раньше в комнате Эрика. Я ощутил твой страх. И вспомнил ту ночь, когда ты лежала в больнице, Веснушка. Тогда я тоже ощущал твой страх.

Той ночью мы впервые поцеловались, и он признался мне в своих чувствах.

– Ты вспомнил все?

– Не совсем, но память восстанавливается довольно быстро, - он провел пальцами по моему подбородку и коснулся губ, глаза излучали тепло.
– Я вспомнил наш первый поцелуй, тебя в моих руках, страх от возможной потери тебя. Я бы не хотел испытать это снова.

– Я тоже, - хотя я как раз испытывала это сейчас и не могла объяснить почему.

– Я вспомнил, когда увидел тебя в первый раз. Ты открыла дверь и посмотрела на меня с...

– Охх, - сказала я, и неожиданно для себя рассмеялась, несмотря на происходящее.

Торин тоже усмехнулся и коснулся моего носа.

– ...разочарованием. Ты волнуешь меня даже тогда, когда ругаешь или унижаешь. А несколько минут спустя, смотришь, словно хочешь сорвать с меня...

Я закрыла его рот рукой, покрываясь румянцем.

– Торин!
– позвала Лавания с лестницы.

Он убрал мою руку, обхватил мое лицо и посмотрел в глаза, улыбка исчезла с его лица.

– Веснушка, ты для меня все. Без тебя моя жизнь не имеет смысла, - его глаза потемнели, он всматривался в мое лицо, запоминая черты.
– Я вернусь. Не из-за игры. Не из-за душ. А из-за тебя. Я вернусь, чтобы провозгласить тебя своей, Рэйн Купер.

Он опустил голову. Я остановила его на полпути, обняла за шею, и мы поцеловались. В его поцелуе было что-то другое. Казалось, он сдерживался раньше. На этот раз плотина сломалась. Губами он дал мне представление о мире, который собирался подарить. Барьеры между нашими душами исчезли, поскольку моя совпадала с его. Две половинки целого объединяются и дополняют друг друга. Я думала, что услышала, как зовет Лавания, но ничто не могло проникнуть сквозь чувственную дымку, которую мы создали.

– Сейчас, Торин, - подошла Лавания.

Мы остановили поцелуй, оба тяжело дыша.

– Я люблю тебя, - прошептала я.

– Всем сердцем, - закончил он.

– О, ради богини, - огрызнулась Лавания.
– Позовите, когда закончите.

Мы оба подняли глаза, когда она вернулась обратно. Она переоделась в одно из своих длинных домашних платьев.

– Она злится на меня.

– Нет, она беспокоится об Эрике и, может быть, немного ревнует, что он доверяет тебе, а не ей, - он коснулся своих губ.
– Я не хочу оставлять тебя, веснушка, - мы снова поцеловались, все глубже, дольше. Я тоже не хотела, чтобы он ушел, но я знала, что он должен.

Прежде чем он смог поднять голову, я прошептала:

– Норны сказали, что кто-то нарисовал руны на Эрике и заставил его превратиться в зло. Это то, что я забыла сказать, - я откинулась назад и проверила его реакцию.

В его глазах мелькнула паника. Он взглянул наверх, где исчезла Лавания, словно искал Эндриса. Он тихо проклинал его.

– Это плохо. Доверяй Эндрису. Поговори с ним. И, пожалуйста, не делай ничего, пока я не вернусь.

Я кивнула. Еще один затяжной поцелуй, и он ушел, быстро двигаясь, пылая рунами по всему телу. Мои глаза следовали за ним по лестнице, мое сердце уже скучало по нему. Я задержала дыхание и прижала нижнюю губу, чтобы не дрожала. Чувство плохого предчувствия усилилось. Он вернется. Почему же тогда я почувствовала, что больше никогда его не увижу?