Бестолочь
Шрифт:
Не всё – я предан верности ветрам, -
Горжусь я тем, что – сын Великого Поэта!
Когда ж нещадно бьёт судьба меня,
Я верю свято, не сбиваясь с жизни ритма,
Что самый лучший стих твой – это я,
Я самая твоя удачнейшая рифма.
4.07.2005.
Стук (поэма)
Вам слова мои уши не мнут?
Потопчитесь немного на месте,
А
Только я буду ваш балетмейстер.
Суетливая брань, кутерьма –
Из такого густого дерьма
Чтобы вылезти – вы, сперва, влезьте
В тот котёл, что для вас теперь мал –
Искупайтесь в деньгах или в лести.
Потрубим в изобилия рог!
Из ушей ваших выскочит вата.
Не ступайте за сердца порог –
Это может для вас быть чревато.
Говорю, не жалея совсем:
Хоть и так все вы кривы и косы,
Брошу в зубы и в руки вам всем
Голой правды свои абрикосы!
Ведь полемику страха со злом
Завязал очень крепко, похоже,
Монотонным и серым узлом
Монотонный и серый прохожий.
Куда захочешь – туда паришь.
Прямо из палаты хохочущей больницы.
– Куда летим?
– Березники-Париж!
– Как угодно! Хоть Монако-Ницца!
Граждане, внимание!
Начинается абрикосомания!
Вжал до ста –
Пожалуйста!
I
Молодых людей приговорили
к смерти.
Ох, лопаты радуются
и траншеи!
Веселей! Скорей длину верёвки
смерьте!
Веселится виселица
новым шеям!
Опухли от слёз девицы,
Казнённых мятежников жёны.
Примерно им лет по тридцать.
Супруги глазами прожжённый,
Мятежник затих и умер…
Узлами для храма свечи.
Темнеет уже и сумер-
ки душат петлёю вечер.
И в сумерках видится, будто
У виселиц форма креста.
А в главной петле – не то Будда,
Не то кто-то вроде Христа.
Лицо его цвета сливы.
Красиво висит. Счастливый.
Судья же, отдав приказанье: «Повесьте!» -
Уселся за праздничный стол.
И выпил за жизнь и здоровье по двести,
И за правосудие – сто.
Жалкое зрелище.
Какая досада!
Спивается идеал
Маркиза де Сада!
Не каждую дверь открывать!
Не сметь ослаблять свои вожжи!
А в доме судьи уползла под кровать
Любовь.
Но об этом – позже.
«Слишком уж много в нём было сарказма!»
Такой для убийства мотив
Очень нервирует, как при оргазме
Порвавшийся
презерватив.Кулак молодого свинцонка гораздо
Здоровей, тяжелей и красивей, чем висмут.
Тела молодые бороться горазды,
Налепив на глаза треугольную призму.
Чувствуешь запах сгоревшей
проводки
В самой глубине всеобъемлющей глотки?
Однажды, после обеда,
Судью спросят, дедушку, внуки:
«Что делал ты в жизни, деда?
Что главное в жизни? Ну-ка!»
И дед перед смертью даже
Им без сожаленья скажет:
«Перевешал людей больше ста я.
Но ни в первый раз… даже ни в сотый,
Человече-пчелиная стая
Не рвалась защищать свои соты.»
Исскрипелся подиума паркет,
Модельеры новую придумали шалость –
В моде – носить на голове пакет,
И, желательно, чтоб при этом не дышалось.
Нет, я не философ!
Не Розанов, не Лосев!
Но я увидел, вдруг, такое,
На что смотреть довольно сложно –
В больницах нет свободных коек,
И всем диагноз ставят ложный.
Подождём пока всех перевесят
За врачей палачи. Ну, уважим!
Могут в день – пятерых, могут десять.
Я увидел, как спрятался даже
Человек джентельменской стати
За стеной трёхэтажного мата –
Смерть приходит всегда не кстати,
Как повестка из военкомата.
Кто пил вино, икру жевал,
Тот вряд ли знает слово «язва».
К двери подходит в кружевах:
«Кто там?.. Ах, смерть?.. Тебя не я звал.
Какой вопрос ещё возник?
Пора уж голову на плаху?!
Не лучше ль вместо сей возни
Тебе отсюда сгинуть на хуй?!»
И смерть, набравшись свежих сил,
Пошла работать по заказу –
Её как раз прийти просил
Один бедняк, больной проказой.
Зачем судьба вот так капризна?..
…Традиционное молчанье.
И свадьба – по свободе тризна,
И смерть – с бессмертием венчанье…
…Угробят в России
Второго мессию…
II
Обновить блокноты и тетради…
Чего ради?
Упиваясь восторгом,
Крутить результаты,
Перелистывать даты,
И, смущая вас торгом,
Извиняться, что датый,
Да, к тому же, не при параде –
Чего ради?
Словно стал ни на что не гожий,