Бета-версия

Хламыдловик кивает и выуживает нож из груды железяк, беспорядочно валяющихся на застеленном мешковиной лотке.

— Пять с половиной, сорок два такта, между тактами ещё по двадцать, — говорит он, протягивая нож мне. — Кнопка утоплена в корпус, над кнопкой скользящий предохранитель, чтобы случайно не нажать, не распознаётся клубными детекторами.

Сжимаю рукоятку ладонью, делаю несколько движений, примеряясь к весу и балансу. Оцениваю удобство хвата в разных положениях, жму кнопку, чувствуя, как рукоятка начинает вибрировать. Киваю сама себе и расплачиваюсь с хламыдловиком.

— Больше ничего? — интересуется продавец.

Неопределенно жму плечами и спрашиваю:

— А есть что-то, что по твоему мнению прямо просится ко мне в руки?

— Возможно, не тебе, а твоему спутнику, — говорит хламыдловик.

— Мне? — удивляется Морс

Загадочно улыбаясь, продавец достаёт из-под прилавка рюкзак, долго роется в его недрах, бормоча себе под нос, и, в конце концов, извлекает какой-то странный гаджет, похожий на старые наладонники. Да это и есть наладонник, только причудливо модифицированный.

— Я назвал его «дозорный».

— А для чего он? — интересуется Морс. — Ну, что делает?

— Мониторит состояние имплантов, параметры, загруженность, потребление энергии и даже серийные номера показывает.

— Беру, — даже не спросив цену, кивает Морс.

Я только пожимаю плечами. Импланты контролируют состояние организма. Прибор будет контролировать состояние имплантов. Надо теперь ещё какую-то херню, которая будет контролировать прибор, думаю я. Но Морсу об этом не говорю. Опять обижаться будет.

— Теперь куда? — спрашивает Морс, — пряча новую игрушку в карман.

— Я тебе, наверное, нож отдам, чтоб не таскаться, а сама на воздушку и к Лису. Забрать капсулы. Потом в «Неонику».

— Хорошо, — Морс берет нож и отправляет его в один из многочисленных карманов своих штанов. — Тогда там и увидимся. Мы с Евой сегодня играем в одной команде.

— Только, умоляю, ни слова ей о том, чем я занимаюсь.

Морс проводит перед губами большим и указательным пальцами, будто застёгивает зиппер.

* * *

— Почему люди, когда ведут себя как идиоты, не понимают этого? — спрашиваю я Лиса, привычно пакуя кристаллы в желатиновую оболочку.

— Что натолкнуло тебя на то, чтобы задаться таким вопросом?

— Да, блин, Морс.

Лис не торопит, продолжая запаивать и маркировать собранные мной капсулы. Желтые — один кристалл, зеленые — два, черные — три. Я собираюсь с мыслями и продолжаю:

— Понимаешь, он выбирает себе таких девочек, — на слове «девочек» я делаю кавычки пальцами, — на которых даже клейма ставить не нужно. Всё видно по манере общения, по поведению. И они постоянно его кидают, то на деньги, то просто кидают, но проходит совсем немного времени и он опять восторженно носится с очередной девочкой, рассказывая о том, что уж эта-то точно не такая как все. А при попытках поинтересоваться у него, как же там предыдущая, отмахивается и говорит, что это, мол, пройденный этап.

— Морсу от того, как он живёт, классно?

— Не знаю.

— Ну, хорошо, перефразирую: он что-нибудь делать с этим собирается?

— По-моему, нет.

— Значит, его всё устраивает. Отстань от человека.

— Но мозги-то потом мои страдают от того, что у него всё плохо. В этот раз он опять уверен в том, что нашел близкую по духу цацу. Радуется как ребенок, когда они чихнут вместе, или когда она продолжает фразу теми словами, которыми её продолжил бы он сам. И во всём ищет какие-то тайные смыслы.

— Понимаешь, — задумчиво говорит Лис, откидываясь на спинку стула, — все мы хотим быть кем-то. Значить что-то помимо цифр на кистевом чипе. И стремление оказаться точной копией, второй половиной кого-то малознакомого, — одна из граней желания быть не только единицей, занимающей ячейку человейника и прожирающей еженедельную безусловку. Потому Морс и ищет в том, что происходит вокруг него, смыслы и знаки. И, что характерно, находит. Даже там, где их нет. Оттуда же и стремление спасать наркоманку, лазить по крышам в поисках красивых видов сити для художницы и… чего он там ещё делал-то? Говорят, целые культы рождались из таких желаний. И не всегда добрые.

— Быть кем-то?

Лис кивает и возвращается к капсулам.

* * *

— Ева, — протягивая ладонь для рукопожатия, представляется девушка.

— Ли… — отвечаю я, так и не договорив прозвища. Забавное, но настораживающее совпадение.

— Ли? — переспрашивает она.

— Лилит, — киваю.

— У меня тут кое-что твоё, — хлопает Морс по карману брюк, расположенному над коленом.

— Я помню. Пусть побудет у тебя.

— Я девушка Морса, — радостно сообщает она.

— Я в курсе, — говорю я. — Все уши уже посверлил тобой.

— Может, тогда по…

— …«дракончику», за знакомство?

Они говорят вторую часть фразы одновременно. И одинаковым жестом изображают бокалы.

— Можете хоть по «дракончику», хоть по «фурии», хоть смешать их. Я, если и начну, то позже.

Морс кивает и уходит к стойке. Вечером электронных разносчиков загоняют в подсобку, потому что в клубе толпа и толку от них ноль.

— А чего нет? — хлопает глазками Ева. — Это же клуб. Он для того и нужен, чтобы отдыхать и веселиться. Или ты на чем-то другом?

Она заговорщицки подмигивает, ожидая ответа. Но объяснять ей что-то я не планирую. Отделываюсь фразой, ставшей привычной за последние дни:

— Привыкла начинать позже.

— И чего, так и тусуешься без ничего? — вновь удивлённо округляет глаза девушка.

— До определенного времени.

— А не странно, когда все под чем-то, — она обводит рукой помещение, — быть трезвой.

Чёрт, да она доставучая и совсем без чувства такта. Но говорить Морсу об этом я не буду. Лис прав. Если бы Морса что-то не устраивало, он бы менял свой взгляд на жизнь. А раз не меняет, значит ему комфортно. Вот только б этот комфорт проходил мимо меня, с его дурацкими девушками и их не менее дурацкими вопросами.

— А тебе сколько лет? — спрашивает Ева. — Мне девятнадцать.

— Все, что есть — мои, — буркаю в ответ.

— Не хочешь говорить? Да? Больше двадцати пяти, наверное?

Блин, где он её выкопал? Любому разумному существу было бы понятно, что я не иду на контакт. А она продолжает задавать не просто вопросы, а глупые вопросы.

Возвращается Морс с тремя бокалами.

— Тебе обычный тоник, — сообщает он, протягивая бокал с матово-туманной жидкостью. — За знакомство.

Выпиваю тоник залпом: