Без брака

– Ага. Нашел дуру, – возмутилась Варя. – Ты думаешь, я не знаю, что когда ты разводился со своей зразой-заразой Мариной, то выплатил ей намного больше?

– С Мариной мы всегда были друзья и компаньоны. – Миронов против воли почувствовал, как в нем поднимается злость. – Мы с ней вместе начинали с нуля строить богатую и красивую жизнь. Она не сбежала от меня, нищего и замотанного, как сделала ты. Не говоря уже о том, что первые деньги на бизнес мне дал ее отец. Так что все, что она получила, заслуженно.

– То есть я виновата в том, что у меня не было папочки-академика?

– Да я вообще понятия не имею, кто был твой папочка. Я даже мать твою видел один раз, на нашей свадьбе. Скажи, ты хотя бы с ней встречалась после того, как в Америку уехала?

– Не твое дело! – огрызнулась Варя. – Отец умер вскоре после того, как я уехала. А мать жива. Вот получу твои деньги и перевезу ее сюда, к себе. Понял?

– Варя, чего ты хочешь?

– Я хочу развод. И справедливую дележку всего твоего имущества. У меня вот, по папочкам разложено все, чем ты владеешь. – На этот раз папка полетела Миронову в лицо. – Я хочу этот дом, городскую квартиру можешь оставить себе. Хочу твою машину и половину доли в твоей фирме. Включая ту клинику, которая с какого-то перепугу досталась этой зразе-заразе. Она не была твоей законной женой, так что все, что ей досталось, я отсужу обратно.

– Попробуй. – Виталий встал, давая понять, что разговор окончен. – Я в последний раз предлагаю тебе решить дело миром. Ты даешь мне развод, я закрываю твой американский ипотечный кредит, и ты убираешься обратно за океан. Из страны. И из моей жизни. Если нет, то ты встретишься в суде с моими юристами, которые на раз-два докажут, что ты бросила меня двадцать лет назад и все эти годы не вела со мной общего хозяйства, так что не имеешь права ни на копейку моих денег. Можешь подумать до завтра. Всего хорошего.

Он пошел к выходу, но Варя его остановила:

– Подожди. Ты не понимаешь, мне мало выплаты моего кредита.

– Почему же?

– Потому что… мне еще нужны деньги, чтобы заплатить тем людям, которые помогли мне приехать сюда. Они купили мне билет и дали денег на первое время. У меня же тут совершенно ничего нет. Все эти оплаты юристов в суде штата Массачусетс… Я подписала бумагу, что расплачусь за их услуги.

– И сколько ты должна?

– Я точно не знаю. Много.

– Зато я знаю. Восемьдесят процентов от того, что тебе удастся отсудить у меня.

– Откуда… Откуда ты это знаешь?

– Господи, Варька. Ну нельзя же настолько остановиться в развитии, что не понимать простейших вещей. Ты думаешь, ты одна такая? Да тебя развели, как до этого еще с полсотни таких же наивных и жадных идиоток. Вот только вынужден разочаровать и тебя, и тех, кто тебя нашел. С меня вы не вытянете ни копейки. Разумеется, сверх того, что я тебе только что предложил. Все, думай, я поехал.

С порога он обернулся.

– И да, можешь сидеть в этой крепости, сколько тебе заблагорассудится. Я ею совершенно не дорожу.

От Вари Миронов прямиком поехал к Таганцеву. Дорога опять заняла полтора часа, и он проклял все на свете. Костя ждал его в своем рабочем кабинете на Петровке.

– Ну, что? – с нетерпением спросил он.

Миронов вытащил из кармана маленький портативный диктофон.

– На, послушай на досуге.

– Ты что, разговор записал? – восхитился Таганцев.

– Разумеется. Я же не знаю, что у Варвары на уме. Заявила бы потом, что я на нее напал, или изнасиловал, или претендовал на восстановление своих супружеских прав. Так что лучше подстраховаться. Но мы с тобой не ошиблись. Она действует не сама по себе. За Варварой стоят люди, взявшие ее в оборот и заставившие подписать обязательства. Она теперь в долгах как в шелках. Даже жалко немного ее, идиотку. В Америке с такими кредитными и долговыми обязательствами она даже дышать сможет через раз. И прекрасно это понимает, так что они ее заставят держать оборону до последнего.

– И что будешь делать?

– Подавать в суд на развод первым. Если до назначенного судебного заседания успеем выяснить, кто за ней стоит, так хорошо. Нет – отдам ей все, что у меня есть, кроме клиник, конечно. Наплевать, новое заработаю. Спокойствие и возможность жениться на Лене важнее.

– Да уж, – крякнул Таганцев. – Вот только сдается мне, что тех, кто стоит за этой Варварой, интересуют как раз клиники. Так что бой тебе предстоит нешуточный.

– Значит, повоюем. Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Да уж я не привык даром время терять, – гордо заявил Таганцев. – Вот, смотри, какая чехарда получается.

* * *

Сашка даже не подозревала, что выходные на даче Гороховых пройдут так хорошо. По дороге туда она понимала, что ответила на приглашение только в отместку Антону, отменившему их свидание по нелепой, с ее точки зрения, причине. Она видела, что сидящий за рулем Фома светится от радости, и корила себя за то, что этой поездкой дает ему глупую надежду, что то, что сломалось между ними, еще можно починить.

Сама она была уверена, что починить ничего нельзя. Фома – ее прошлое, в котором было много радости и боли тоже. Но ее настоящее – Антон Соколов, твердый, закрытый, непонятный, очень правильный и целеустремленный человек. И если с Фомой Сашка всегда ощущала себя на равных, то с Антоном чувствовала, что ей до него еще расти и расти.

В дороге они с Фомой почти не разговаривали. Сашка, которой было неловко настолько, что она уже почти жалела о том, что повелась на собственный порыв и согласилась на эту ненужную ей поездку, сослалась на то, что из-за Мишки не спала всю ночь, устроилась на заднем сиденье и сделала вид, что заснула.

Когда они приехали на дачу Гороховых, то застали там веселый переполох, неизбежный при организации праздников с участием большого количества людей. В саду устанавливали белый шатер, расставляли столы и стулья, развешивали корзины с цветами, монтировали небольшую сцену с музыкальным оборудованием.

Мама Фомы при виде Сашки радостно поспешила ей навстречу.

– Сашенька, привет, моя девочка. Как я рада тебя видеть. Спасибо, что согласилась приехать и разделить с нами наше скромное торжество.

– Я тоже рада вас видеть, Лидия Андреевна, – ответила Саша искренне.

К маме Фомы она относилась хорошо, потому что та была замечательным человеком, а вот отца немного побаивалась. Тот был суровый, сдержанный, немногословный. Ну и ладно. Ей с ним, в прямом смысле слова, теперь детей не крестить.

Сашка вручила свой подарок – две серебряные монетки, вполне годящиеся в качестве презента на серебряную свадьбу, и прошла в сад, где на качелях сидела, подставив лицо солнцу, бабушка Фомы, Анна Матвеевна. В прошлом году старушка перенесла инсульт, поэтому не очень уверенно ходила. Гороховы старались не оставлять ее надолго одну. Вот и на дачу привезли, хотя вряд ли обилие гостей Анне Матвеевне на пользу.