Без чувств

— Тебя дело делать послали, так давай, работай! Она будет со снегом играться, а я сиди, мерзни, дожидайся, когда она все вынесет! — возмущался тщедушный мужичонка. — Будешь прохлаждаться — управляющему пожалуюсь. На твоё место любая пойдет, а ты вылетишь!

Лина передернула плечами, подхватила ведра и вернулась на кухню.

Наконец, последнее ведро, и сердитый золотарь уехал. Девушка проводила взглядом благоухающую повозку и только повернулась в сторону двери, как услышала ржание, и на площадь заднего двора вылетел крупный серый конь, всхрапывающий и поддающий задом, пытаясь сбросить седока.

Элина узнала в седоке магистра и замерла от ужаса — сейчас он её узнает! Бежать? Но этим она только внимание привлечет. Есть надежда, что увлеченный борьбой с конём, владелец не разглядит в бесформенной фигуре несостоявшуюся невесту.

Конь выделывал кульбиты, всадник держался.

Откуда ни возьмись, набежал народ — работники с конюшни, прачки и гладильщицы выглянули из прачечной, вышло несколько лакеев и два аристократа, явно — маги.

— Стефан, отпусти повод, — крикнул один из магов. — Дай ему волю, пусть выпустит дурь.

Всадник, казалось, услышал совет, потому что перестал натягивать поводья, и конь понёсся большими скачками по двору, делая круг за кругом.

Маги подошли ближе, переговариваясь, и заметили замершую недалеко от стены девушку с ведром.

— Испугалась? Ты кто — прачка? — приветливо обратился один из мужчин.

Лина помотала головой и, наскоро сделав подобие книксена, направилась к двери на кухню. Ей оставалось каких-то пять шагов, но тут конь резко изменил траекторию и помчался прямо на неё. Элина испуганно метнулась назад и влетела прямо в объятия одного из магов. К счастью, лошадь пролетела мимо, и девушка, едва переведя дух, попыталась отстраниться. Однако, кухаркина накидка, бывшая размеров на пять больше, чем нужно, запуталась в плаще мага.

Маг со смехом, помог девушке выпутаться и, увидев её лицо, удивился:

— Да, ты совсем девочка! Я-то подумал — бабушка вышла. Ты — прачка?

Лина помотала головой и попятилась к кухонной двери.

— Постой, не убегай! Как тебя зовут? Да подожди же! — маг в один шаг догнал беглянку и ухватил за руку. — Не бойся, я не обижу. Ты здесь работаешь?

Еле сдерживая слёзы, Лина кивнула, следя краем глаза за продолжающим скакать конём.

— Как тебя зовут? — маг проследил за направлением взгляда девушки и добавил, — Не бойся, я не позволю лошади тебя сбить. Как твое имя?

Но Лина, только выдиралась, ничего не говоря.

На её счастье, открылась дверь — Тания вышла узнать, куда пропала подсобница.

— Милорд, не обижайте убогую! — воскликнула она, увидев сцену. — Это племянница Мераты, кухарки. Отпустите девочку.

Пораженный маг разжал руку, и Лина, всхлипывая, метнулась на спасительную кухню.

Полюбовалась снегопадом, называется! Все маги — одинаковы!

— Я не хотел ее напугать, — обескураженно ответил мужчина. — Она чуть не попала под коня.

Тем временем, серый наскакался, перешел с галопа на рысь и, наконец, успокоился. Герцог подъехал к магам, слез с тяжело водившей боками лошади и передал повод подбежавшим конюхам.

— Выводите его, как следует, — приказал он и обратился к магам. — Демьен, ты перешел на служанок?

— Да нет, — с досадой объяснил маркиз. — Ты чуть не растоптал девушку, я поддержал её, она такая молоденькая и хорошенькая даже в этой нелепой одежде! Спросил, как зовут, но она расплакалась и убежала.

— Племянница второй кухарки, Ваша светлость, — почтительно проговорила Мерата. — Подсобницей на черной кухне. Она — немая.

— Немая, — протянул маркиз. — Понятно, почему ни слова не произнесла. Передай девушке это, — он протянул кухарке монету. — Я не хотел её напугать.

— Премного благодарны, — присела в поклоне Тания. — Можно, я пойду? На кухне дел полно.

— Иди, — махнул рукой маркиз Дени и повернулся к герцогу. — Идеальная служанка — немая служанка. Стеф, прикажи дворецкому перевести девочку с кухни в горничные или служанки при покоях. Пусть её обучат, пыль вытирать, да постель перестилать много умения не надо. Она, наверняка, неграмотная, так что, если и услышит что-то для её ушей не предназначавшееся, так никому не разболтает. А то те две смазливенькие горничные, что вечно крутятся возле, не внушают мне доверия. Мне кажется, уши у них длиннее ослиных. Кто знает, они с подругами делятся или продают информацию твоим врагам?

— Служба в тайной канцелярии наложила на тебя отпечаток, — добродушно ответил Д*Арси. — Я не имею привычки зачитывать вслух секретные документы, что такого, важного, могут узнать мои горничные из обычных разговоров?

— Жалко девочку, на кухне от её красоты скоро и следа не останется, — вздохнул маркиз. — Моё дело подать идею, твоё — прислушаться или нет. Что жеребец? Берешь?

— Да, конь великолепный, я покупаю. Идем в гостиную, здесь не самое подходящее для прогулок место.

Маркиз отрицательно мотнул головой:

— Нет, я, пожалуй, отправлюсь домой.

Открыл портал и исчез.

Огаст, ты, что там рассматриваешь? — поинтересовался магистр у второго друга.

Маг оторвал задумчивый взгляд от кухонной двери и спросил:

— Стефан, как поживает твоя подопечная? Мне кажется, пора её со мной познакомить.

Магистр споткнулся и остановился.

— Зачем это тебе?

— Как — зачем? Девушка — твоя будущая жена. Я — твой друг в настоящем и, смею надеяться, таковым останусь и в будущем. Не собираешься же ты запереть бедняжку, скрыв от всего света? Потом — церемония не завершена, вам надо, как можно скорее, вернуться в Храм и закрыть круг, и я могу в этом помочь.

— Каким образом? — вяло поинтересовался герцог. — Впрочем, не отвечай. Вернемся в покои, там поговорим.

Он открыл портал и оба мужчины шагнули друг за другом в мерцающее марево.

— Уф, оказывается, я замерз! — сказал Огаст, снимая перчатки. — Только здесь почувствовал — насколько.

— Атьен! — повысил голос магистр. — Принесите нам горячий пунш и бисквиты.

Слуга кивнул и исчез.

— Они у тебя — не маги? — пошутил Огаст. — Появляются и исчезают, будто из воздуха.

— Нет, просто, хорошо вышколены. Недотёп и неумех я не держу. Ты посидишь в гостиной? Мне надо переодеться и душ принять — весь пропах конюшней.

Огаст рассеянно кивнул, показывая, что прекрасно обойдется без присутствия друга, и, придвинув кресло поближе к камину, блаженно в нем утонул.

Через некоторое время вернулся Атьен и, молча, расставил на столе приборы, закуски, поставил высокий пузатый, исходящий паром, кувшин.

Огаст отпустил его взмахом руки и сам налил себе пунша.